– Вы точно хотите это услышать?

– Мы ко всему привычные, рассказывайте.

– Боюсь не ко всему… Мне точно рассказывать?

– Да начинайте уже, нам еще сигнал обсчитывать!

Кажется это был рыжий.

– Ну, хорошо, слушайте.

Спустя десять минут запись была закончена, Эдгар вышел из вагончика и снова вдохнул воздух свободы.

Из получаса дарованного ему времени оставались две с половиной минуты.

И хотя часов при себе у него не оказалось, он за последние годы научился ценить это время – ценить и точно измерять, вплоть до секунды.

– Эджи… Эджи, сукин сын… – донесся до него заговорщеский шепот из под балкона первого этажа, где властвовала петуния посаженная миссис Шамбор – хозяйки балкона.

– Ты глухой, что ли, Эджи?

Это был Леон.

– Чего хотел?

– Это ты хотел.

– Только, не как в прошлый раз, Леон.

– Обижаешь, делаем выводы. У меня с собой таблетка «блютула». Сожрешь и чистый, как девственница.

– Что у тебя? – спросил Эдгар, шевеля уголками губ. На два этажа выше были его квартира и зоркая Анита, поэтому решение следовало принимать быстро.

– У меня все, что нужно.

– Хорошо, но только быстро и чтобы все по полочкам.

– Обижаешь, все разлито, я тебя уже тут караулю.

– Таблетка?

– На блюдце.

– Хорошо, я в деле. Ныряю…

Пока снаружи происходил этот не новый спектакль, внутри микроавтобуса бился в слезах рыжий Сибил.

Он снова и снова содрогался от рыданий, несмотря на то, что более крепкий Крейг пытался удержать его за плечи и говорил, что все услышанное могло оказаться лишь выдумкой. Однако, понимал, что говорил эти слова только для успокоения, а сам едва держался, чтобы не разрыдаться.

Лишь, спустя какое-то время им обоим удалось успокоиться и они принялись обсчитывать собранный сигнал.

Крейг уже был почти в норме, а вот Сибил, время от времени, вспоминал и его лицо снова страдальчески перекашивалось.

Услышанное этим вечером не отпускало его и он, заново переживал все услышанное, как свое собственное.

62

Тумба с аппаратурой, едва прошла через небольшую щель, образовавшуюся в проходе после того, как кто-то по-хулигански отогнул торчавшую из пола трубу.

– Блин, и как вы тут ее протаскивали в прошлый раз? – удивился Айк-Яо, после того, как преодолев наконец, это препятствие, они с Лапницким остановились передохнуть, перед тем, как начать подъем на третий этаж.

Лифта в доме не было.

– Эта труба в прошлый раз здесь не мешалась, – признался биолог, вытирая салфеткой раскрасневшееся лицо.

Инженер подошел к изогнутой трубе и поскреб ногтем ее изолирующую оплетку.

– Пластометалл. Кто-то проводил сюда водород для отопления центральных котлов. Только непонятно зачем, тема эта была когда-то модной и дорогой, а домик – так себе.

– У нас в доме тоже был проведен водород, но он тоже не работал – отопление было термокартриджем. Это из-за внезапных проектных изменений. Где-то вдруг принимали важное решение и район становился бесперспективным, а на мощном фундаменте для многоэтажного коммерческого проекта возникало вот это – три-пять этажей, с заниженными потолками и урезанной площадью на каждую квартиру.

– Да ты, я вижу, в теме, хоть и биолог. Ну-ка, попробую я ее отогнуть… – сказал Айк-Яо и принялся выгибать трубу в обратную сторону. Однако, его успехи оказались скромными – всего два-три сантиметра, однако и это могло упростить их с Лапницким задачу, при проносе тумбы обратно к микроавтобусу.