– А у тебя уже есть информация? – спросил Лапницкий, приоткрывая один глаз.

– Сейчас посмотрим, – сказал Айк-Яо, набирая на одном из терминалов свои собственные пароли. – Ага, двое из четырех уже проводят стыковку кадров, еще двое – в работе.

– И когда у нас будет полная информация?

– Через четверть часа, – соврал инженер.

Как показывал опыт таких работ, на совмещение каналов требовалось минимум сорок минут, а то и все полтора часа. Но если сбоит аппаратура, все затягивалось на неопределенный срок.

Случалось, Айк-Яо приходилось даже торопливо дописывать сырые коды уже в процессе работы. Это были худшие моменты в его деятельности.

– Значит, у нас есть еще время отладить процессор. Нужно уточнить характеристики, чтобы мы знали, что происходит на самом деле, а то поведение объекта не совсем…

Последние слова Лапницкий произнес уже находясь за раскладным терминалом и торопливо занося в ресурсную раскладку новые команды.

Какое-то время Айк-Яо также наблюдал за тем, как экраны вспыхивали новыми графиками и диаграммами, а потом спросил:

– Ну и что там? Он адекватен или не вполне?

Лапницкий вздохнул.

– Вот, посмотри, эти графики отражают понятную нам структуру… По крайне мере – понятную мне. Видишь?

– Вижу.

– Их всего девять. Но вот тут появились еще двенадцать графиков, о которых я понятия не имею – какие они отражают процессы или функции.

– Ты сейчас пошутил, да?

– Да вот ни хрена… – сказал Лапницкий, всматриваясь в призрачные кривые неизвестных параметров.

– И… что это значит?

– Ничего особенного, в науке это называется «антиправилом Чирковского».

– Я о таком не слышал, – признался инженер.

– Не ты один. Даже те, кто слышал и знает, о чем оно, делает вид, что не в курсе, если хочет остаться на своей должности или при своем гранте.

– И в чем это антиправило?

– Оно в том, что наши правила ни на что не годятся. Оно гласит, что всякое явление имеет значительно большее количество характеристик, чем записано в учебниках, а потому теоретически обоснованные и практические действия очень часто не согласовываются, приводя эксперименты к необъяснимыми неудачами.

– Потому, что мы не в состоянии учесть все факторы?

– Вот именно. Дополнительные факторы есть, а мы их не видим.

– Или отказываемся видеть? – усмехнулся инженер.

– Качество такого зрения зависит от высоты кресла, которое ты занимаешь в «Замке науки».

– А, знаю, в технической практике это тоже есть! Это когда всякая теория, в конце концов, заканчивается на подогнанных под статистику эмпирических закономерностях.

– Я в ваших железках ничего не понимаю, так что извини. Помимо «антиправила», которое я, конечно же не признаю и считаю абсолютным еретиканством, удивляет тот момент, что эти характеристики неким образом очутились на наших экранах.

– Они даже без обозначений, просто графики, – добавил инженер всматриваясь в «призрачные» характеристики. – Будешь докладывать начальству?

– Никсу – намекну, а если ты насчет академического, то я не сумасшедший, у меня через полгода защита докторской.

– Пишешь докторскую? – усмехнулся инженер, не отвлекаясь от изучении непонятных характеристик и стараясь обнаружить между ними, хоть какую-то закономерность.