– Счастливчики. А у нас до хороших денег без формальной степени не допускают. Нет, это не глюк, у меня тут фильтр стоит для переборки кодов, поэтому долго загружается. Короче, глюки исключаются. Что там, кстати, с твоей готовностью?

– Подвинься.

Биолог встал с узкого табурета, от долгого сидения на котором начинал болеть копчик. Зато он удобно раскладывался на стойке тумбы с аппаратурой и это позволяло обойтись без отдельного стула, который прежде приходилось таскать за собой дополнительно.

– Блин, какой же твой табурет неудобный, – проворчал инженер, занимая место перед терминалом.

Его пальцы забегали по двухъярусной клавиатуры, время от времени, включая регистры на третьем ярусе и биолог отметил, что инженеров готовят неплохо, ведь сам он изучал третий регистр с платным коучем, который своими расценками на три месяца вогнал его в режим жесткой экономии.

– Ага, вот! Пришли два блока, а два еще в обработке, так что можем начать загрузку!

– Чего так орешь? – спросил Лапницкий, занимая место инженера и немного завидуя Айк-Яо.

Возможно, тот тоже экономил для дополнительного обучения, но почему-то Лапницкий сразу решил, что инженеру умение третьего регистра досталось бесплатно.

– Откуда такие нервы, коллега? – спросил Айк-Яо, освобождая неудобный табурет.

– Неоткуда. Просто думаю, что делать с этими непонятными графиками.

– Забудь. Если тебя так уж сильно прессуют по идеологической линии, тупо исполняй инструкции.

– А как же принципы? – уточнил биолог, быстро пролистывая контрольные кадры полученной информации.

Это было больше, чем он ожидал. Помимо историй тут присутствовали полноценные оцифрованные панорамы каких-то квартир. Картины на стенах, облагороженные туалеты, блестящие ванные и кухонные столы с дорогими мейдерами.

– Так что, файлы годные?

– Да, как будто. В нормальном режиме я бы их еще прогнал через фильтры, но сейчас на это нет времени.

– Экспромт – всегда риск.

– Вот именно. У вас тоже так говорят?

– Так говорят везде. Поехали уже, философ, а то я на тебя в «академку» стукану.

Лапницкий засмеялся и включил загрузку.

Непонятные показатели сразу исчезли и появилась однозначная позиция с процентами загрузки. Причем на всех экранах.

Это как-то успокаивало. Можно было немного расслабиться не погружаясь в принципиальные вопросы.

«Академкой» называли «Дисциплинарную инспекцию академии наук», следившую за тем, чтобы троны правителей «Замка науки» не пошатнулись.

Это была строгая и эффективная организация, своевременно замечавшая «злые семена» и убиравшая их еще на стадии студенчества и «кандидатского» уровня.

Те бунтари, кто успевал покаяться, проходили дальше и гармонично встраивались в систему. Людей разной степени одаренности в науке хватало, но только не дураков.

– Ну, мы загрузили все четыре потока, которые ты принял, – сообщил через какое-то время Лапницкий и продемонстрировал инженеру пустые экраны мониторов.

– Действительно, – сказал тот. – Ну-ка, подвинься…

Лапницкий сполз с табуретки и морщась прошелся по комнате, разминая суставы и потирая копчик.

– Ну что, порядок. Процессор в норме, а место в памяти даже еще осталось… Двадцать три процента.

– Слушай, а куда ему этот процессор вшили? – спросил Лапницкий, глядя на лицо пациента, который пребывал в состоянии электронно-медикаментозного сна.