– Это какой же силой нужно обладать, чтобы так ее согнуть? – поразился биолог, оценивая результаты попыток инженера.

– А-а, падлы!!! – раздалось вдруг где-то на втором этаже. Затем хлопнула дверь и стало тихо. Лапницкий с Айк-Яо переглянулись.

Не успели они обменяться мнениями, как на лестнице послышались шаги, затем последовал глухой удар в стену и жалобный скрип перил, как будто-то кто-то проверял их на прочность.

И снова – пара нетвердых шагов, а затем «бум!», потом опять шаги и «скр-скр!» – металлические перила едва держались.

Лапницкий и Айк-Яо стояли не двигаясь, ожидая источника этих странных звуков и наконец, на лестничную площадку – одним пролетом выше, вывалился парень ростом под два метра и примерно такой же ширины.

На нем была летняя майка-безрукавка, рваные парусиновые брюки, а руки были густо покрыты татуировками с самыми разными сюжетами.

Он был настолько пьян, что вероятно даже не заметил незнакомцев и драгоценную тумбу, мимо которой почти скатился по ступеням и остановился лишь наткнувшись на торчавшую водородную трубу.

– А-а, падлы!!! – снова прокричал он, а затем схватил трубу, словно злобного змея и с рычанием и треском пластометалла, выгнул в обратную сторону, почти вернув к первоначальному виду.

– Ну… понесли, что ли? – спросил Лапницкий у инженера, который после увиденного пребывал в некотором оцепенении.

– А? Да, конечно, понесли, – сказал тот очнувшись и подхватив тяжелую тумбу, они на одном дыхании доставили ее на третий этаж.

– Вот эта дверь, – сказал Лапницкий, который был здесь в прошлый раз с охранниками.

– Воняет тут очень, хотя мусора вроде нет, – признался Айк-Яо, осматриваясь.

– Крысы. Ночью они здесь полные хозяева, – пояснил Лапницкий и сняв защитный чехол с тумбы, достал две упаковки с одноразовыми халатами.

– Маскировка, инженер. Мы должны выглядеть, как врачи неотложки.

– Почему? – уточнил Айк-Яо, разворачивая халат.

– Потому, что люди им доверяют и вид медработников из неотложки вызывает у них позитивные ощущения. Вот, возьми еще это…

– Что это? – спросил инженер, вертя в руках непонятное приспособление.

– Стетоскоп. Надень его на шею вот так, как умнея.

– Блин, да эту штуку не применяют уже лет сто!

– Точнее сто восемьдесят восемь. Но наличие стетоскопа вызывает у людей доверие, значит вы настоящий врач, а не какие-то там – биолог с инженером.

– Понял, профессор. Вхожу в образ, – сказал Айк-Яо, послушно пристраивая стетоскоп – как у Лапницкого.

– Ну все, я звоню в дверь, – сказал тот.

Айк-Яо кивнул, стараясь не думать о том, что их объект из-за сбоя в программах настроек, мог сбежать из квартиры куда-то в город.

Этого нельзя было исключать, поскольку инженер видел проектные чертежи и расчеты управляющего процессора. Там имелись такие «дыры», что давать какие-то гарантированные прогнозы поведения объекта он бы не решился.

Финансирование проекта, насколько он знал, было проведено без задержек, однако этому проекту «дышали в затылок» несколько других, также имевших в министерствах собственных «толкателей».

Поэтому на доработки и отладку времени совсем не оставалось, ведь если бы разработки забуксовали, конкуренты подали бы это, как провал.

Секунд десять, которые показались растянутыми на целую минуту, за дверью не происходило никакого движение, но затем послышались шаги и инженер услышал, как Лапницкий облегченно перевел дух.