– Интересно. Массивы где?

– Уже на нашем сервере. Обрабатываются.

– Отлично. Ладно, встретимся завтра и договорим.

Никс намеренно свернул разговор, потому что ему не терпелось поскорее взглянуть на результаты снятых Лапницким ритмограмм.

Торопливо набрав пароль доступа к серверам, он стал ждать, глядя на вращающийся кодек заставки с просьбой подождать – обработка данных еще продолжалась.

Пару минут Никс ждал, нервно барабаня пальцами по столешнице, но потом решил вернуться к предварительным расчетам сметы на новое оборудование.

Однако, расчеты никак не складывались, поскольку линейка загрузки продвигалась к ста процентам и все мысли Никса были о том, что он обнаружит в этих отчетах.

Сейчас его институт находился в непростой ситуации.

Со всех сторон его поддавливали конкурирующие структуры и всех ближе к его лидирующей, в этом направлении позиции, подобралась «техническая школа Лоуба», имевшая глубокие корни в оборонных структурах.

Долгое время они специализировались только на технических и суб-физических дисциплинах с глубокой проработкой поставляемых наукой теорий, однако последние семь-восемь лет открыли биологическое направление и благодаря «пересаженной» из одного периферийного центра лаборатории сразу пошли в гору.

И вот теперь, дошли до позиций Никса, которые он, последние десять лет, достаточно успешно защищал, отбивая атаки на финансовые фонды.

Направление «импланта замены личности» могло позволить ему надежно укрепиться в сфере госфинансирования еще лет на десять, однако коварные «лоубианцы», то ли распознав интуитивно перспективы этого направления, то ли попросту похитив какие-то отчетности института Никса, выступили именно в этом направлении и теперь, почти наступали ему на пятки.

Это была еще не угроза возможного разгрома, у Никса имелись в запасе еще несколько тем, к тому же его сотрудники «в тайне от него» разработали несколько интересных ударных направлений.

Никс об этом, конечно знал и даже «случайно» подбрасывал самым интересным проектам разные фондовые подачки, вроде «неучтенного» оборудования и «непонятно откуда» переведенных денег.

Одним словом, отступать было куда, но отступать Никс не хотел.

Сто процентов загрузки файлов!

Никс снова набрал пароль и вот они – красавцы: девять мерцавших голубоватой обводкой значков.

Никс тотчас перебросил их на свой терминал и стал распаковывать, выхватывая натренированным глазом перечень графиков и диаграмм.

– Тэкс-тэкс-тэкс… – произнес он, привычно разбрасывая данные по своим папкам, проводя первичную классификацию.

И опять эти графики-призраки, целых двенадцать штук. Ну ладно, с ними потом. Что из реального?

А в реальности данные ритмограмм показывали, что полной перестройки личности не случилось, вшитый процессор, конечно, серьезно повлиял на прежнего Эдварда Чейна, однако получившийся в результате Бернард Бакстер являлся совмещением двух личностей – искусственной и изначальной.

Никс ожидал подобного эффекта, поскольку даже у спившихся бездомных с ослабленным иммунитетом и полным беспорядком в мировосприятии, которых в институте прогоняли через эксперименты десятками, наблюдался определенный барьер сопротивляемости.

Самых крепких, в этом смысле, оставляли в программе доследования, а остальных перевозили в «блок 18», расположенный в сотне километрах от города.

Это была бывшая психушка, некогда заброшенная, но восстановленная благодаря финансированию из личных фондов Никса, и теперь в нее был возвращен медицинский персонал.

Там, после извлечение процессоров, «волонтеров» приводили в более-менее нормальное состояние и возвращали на улицы городов других регионов, где они, в основном, и оставались.