– Ну что же, дорогой Оливер, хотя напрямую меня это и не касается, спасибо, что предупредили. Думаю вы поступаете правильно.

– За что мы и выпьем. За взаимопонимание, – с улыбкой предложил Харт и сделал глоток «голубой волны».

– Что там наш коммерческий проект? – спросил Никс, скрывая свою особую заинтересованность.

– Вы хотели сказать – «приватный коммерческий»?

– Хорошо, пусть будет так.

– В общем, без больших накладок. Однако, появились некоторые неожиданные, вот эти самые – реакции.

– Например?

– Ну, алкоголь. Этот парень, опираясь на свою, эту самую – интуицию, нашел способ придти в себя. Стал принимать крепкий алкоголь.

– Вот как?

Никс покачала головой, прикидывая, какой сектор исследований нужно добавить в связи с этой информацией. И да – следовало организовывать свой собственный канал наблюдения за объектом. Целиком полагаться на сведения от Харта не стоило.

– Очень интересно. И как долго ему это помогает?

– Совсем недолго. Но время от времени, он пытается вернуться к этому средству.

– А его профессиональная деятельность?

– Не очень. Подчиненные смотрят на него, как на странноватого человека. Жалеют.

– Ну, это естественно. Близкие люди не могут спокойно смотреть на явное разложение личности.

– Есть еще один момент. Он находит себя в сексе.

– В сексе? – переспросил Никс, не будучи уверенным, что правильно понял.

– Да, именно. После того, как он потрахается, ведет себя, почти как нормальный.

– И как долго?

– Ну, пару часов – гарантированно. Однако, потом ваш «имитационный блок» адаптируется ко всем его новым задумкам и снова, все быстрее возвращает его к этому… как вы его называли?

– «Периодическому нулю».

– Да, вот это слово. Никак не могу запомнить.

38

Первое время Чейн боялся, что Синди обратится в полицию и тогда его просто загребут в клетку.

Пару дней он избегал появляться в кафетерии, несмотря на то, что по утрам очень хотелось есть.

В это время голод его не просто мучил, а изнурял.

Прежде такого не было, поскольку он завтракал у себя дома и потом спокойно терпел до обеда, но все изменилось и он уже не помнил, что дома он этот завтрак теперь пропускал. Да и вообще не помнил, как просыпался и оказывался на работе. Просто, как яма какая-то возникала, провал.

Лишь оказавшись на службе он начинал включаться, что-то черпал из ежедневника, еще что-то находил в роликах снятых накануне на диспикер.

Чейн, как мог боролся с накатывающей на него напастью.

Другого все это давно бы сломило, но он имел спортивную юность, научившую его держаться даже под нокаутирующими ударами, вот и теперь сопротивлялся, как мог.

Поскольку к вечеру его приближение к реальности была максимальным, он пользуясь этим, записывал для себя – завтрашнего, короткие ролики-инструкции, где сообщал, какая и где предстояла работа, что говорить Гифсону и какие печенья приносила Мэнди – секретарша начальника.

Таким образом, к моменту прихода на работу на другой день все это оказывалось весьма кстати, но поначалу звучало для Чейна, как какой-то бред, пока он понемногу не «прогревался», чтобы начать приходить в себя. Тогда он просматривал ролики снова и они уже не казались ему бредом.

А еще эти незнакомые люди – они каждый день заглядывали к нему в кабинет и спрашивали: как дела? Пару раз даже, он им в подробностях рассказывал, как себя чувствовал, а потом разок взял, да и дал по рогам.