А еще эти незнакомые люди – они каждый день заглядывали к нему в кабинет и спрашивали: как дела? Пару раз даже, он им в подробностях рассказывал, как себя чувствовал, а потом разок взял, да и дал по рогам.

У него это недолго было выпросить – профессиональные рефлексы.

И снова думал – побегут жаловаться в полицию. Но нет, просто исчезли. Значит правильно сделал.

И да – Синди, после их первой жарко встречи в подсобке кафетерия, тоже не побежала в полицию. Призналась потом, что пару дней чувствовала себя скверно, едва могла ходить и опасалась, что Чейн на нее снова нападет.

А он, как раз тогда, тоже опасался ее. Но потом они случайно встретились на первом этаже и она спросила, почему он не заходит в кафетерий. И тогда Чейн понял, что никакой жалобы в полицию не будет и можно заходить.

И все у них снова завертелось. Каждый день в промежуток между завтраком и обедом он появлялся в кафетерии они уединялись в подсобке.

Потом – она была счастлива, а он – вполне в норме.

Все видел, все слышал, все понимал и на пару часов становился совершенно обычным Эдвардом Чейном – тем самым, до странной болезни.

– Ты спишь тут, что ли?

Это был Гифсон и взглянув на него, Чейн в первые мгновения не мог понять, кто перед ним, кто он сам и где находится. Но оглядевшись, понял, что у себя в кабинете, а перед ним тарелка с бутербродами – Мэнди принесла. И чай какой-то лечебный в одноразовом термосе. Но это не она приготовила, чай продавался у них на втором этаже в ряду автоматов со всякой снедью.

Вот только Чейн не помнил, чтобы покупал его.

– Нет, сэр, не сплю. Просто я тут… обедаю. Сейчас ведь время обеда?

– Да уже не совсем. Через полтора часа можно идти домой.

– Что-то не так в бригаде?

– Нет, там порядок. Закрыли все короба на тридцать шестом и пятьдесят первом. Я только что оттуда – все в порядке.

– А что сейчас делают?

– Да в домино режутся, чего им еще делать – работу-то сегодняшнюю всю выполнили.

– Хорошо, – сказал Чейн и вспомнив, что у него имелся оперативный планшет, открыл его и внес необходимые отметки о том, что там-то и там-то работу сделали.

Удобная вещь – планшет. Раньше он все держал в голове и кое-что в обычном блокноте, но сейчас это было ему не под силу и тут очень кстати пришелся планшет, который раньше валялся без дела.

Теперь в нем имелись ролики, где Эдвард рассказывал самому себе, куда идти на остановку даблбаса, как платить за проезд, как готовить завтрак и много еще других роликов и теперь он в них даже немного путался.

Пришлось создавать директорию «самое важное», где самым первым стоял ролик, в котором Чейн полностью произносил свои имя, фамилию, дату рождения и адрес проживания.

Уже были случаи, когда и с этой информацией он испытывал трудности.

– Я ведь чего пришел, Эдвард, – произнес Гифсон, пряча взгляд и переходя от окна к столу заместителя и трогая руками подставки для авторучек.

– Одну минуту, сэр, – сказал Чейн и полистав оперативный планшет, нашел свежий ролик, где он напоминал себе о том, что зайдет Гифсон, чтобы забрать то, что он ему принес в портфеле.

Портфель стоял тут же возле стола и заглянув в него, Чейн достал бутылку «крейса».

– Вот, сэр, это вам.

– О, спасибо, дружище, а то мне как-то неловко было напоминать! – обрадовался Гифсон и выхватив бутылку бросился к двери, как будто Чейн угрожал отнять ее. Но перед тем, как выйти, он все же остановился и сказал:

– Понимаете, Эдвард, так я могу остановится, когда иссякнут ваши запасы. А если начну покупать сам – остановки уже не будет.