– О, это было бы просто чудесно!

Обернувшись, Элси взглянула в сторону крепости. Конечно, лиц с такого расстояния было не различить, однако юный король, очевидно, не стеснялся выделяться из толпы. По такому случаю он облачился в особую, узнаваемую броню и синюю гербовую накидку, украшенную штормградским золотым львом. Казалось, яркие лучи солнца нарочно отыскивают его, чтоб отразиться зайчиками от полированной брони и заблестеть в золотистых волосах.

– Королева Тиффин была такой красавицей… А уж как добра, – пробормотала Элси. – Волосы у Андуина – точь-в-точь ее. Уилл звал его «солнечным мальчиком». И кто бы тогда, в те дни, когда я еще дышала, мог подумать, что придет день, и солнечный мальчик станет королем Света!

Тем временем к королю Штормграда подошел кто-то еще – высокий, крепко сложенный, седоволосый.

– А это что за джентльмен? – спросила Элси.

На миг лицо жрицы словно бы подернулось тенью.

– Это Генн Седогрив, король Гилнеаса, – ответила она.

– Ну и ну! – охнула Элси. – Представляю, как ему все это не нравится!

– Может, и не нравится, – ответила жрица, – но он стоит рядом со своим королем, а тот смотрит на нас.

Она подняла руку.

– Что ж, встретиться с королем Андуином ты не можешь, – сказала она Элси, – но можешь ему помахать.

Поколебавшись, Элси последовала ее примеру. Вначале ее движения были застенчивы, неловки, но когда Андуин заметил их и помахал в ответ, Элси просияла и замахала от всей души. Как и следовало ожидать, Седогрив к королю не присоединился, но что с того? Он стоял рядом с королем и все видел, и, может быть, хоть что-то из увиденного да тронет его сердце?

– Подумать только: я, Элси Бентон, вот так запросто, по-приятельски, машу рукой самому королю! – проговорила она.

А уж когда Андуин поклонился ей, Верховная Правительница Совета Покинутых расхохоталась от радости и удивления.

– Именно этого я и боялась, – со смесью печали и удовлетворения в душе говорила она. – Теперь-то ты понимаешь, не так ли?

Да, теперь они понимали: пропасть, отделяющая людей от Отрекшихся, неодолима. Особенно воодушевило Сильвану и убедило ее в своей правоте возвращение Энни Лансинг, так долго трудившейся над духами и шарфами, дабы Отрекшиеся при встрече с людьми выглядели более привлекательно.

– Ты положила столько сил на то, чтоб угодить им, – сказала Сильвана, когда та медленно, понуро вошла в ворота.

– Я думала, если они не станут отвлекаться на наш вид… и запах… то смогут действительно разглядеть нас, – с тоской ответила Энни. – Разглядеть меня…

– Кто это был?

Последовала пауза.

– Моя мать.

– Но говорят, что материнская любовь не знает границ, – заметила Сильвана.

– Очевидно, это не так, – горько вздохнула Энни, разматывая шарф. При виде ее изувеченного лица Сильвана и бровью не повела. – Нам следовало послушать тебя, Темная Госпожа. Мы ужасно ошиблись.

Эти слова были сладки, как мед. Сладки, будто победа. Теперь Совет ждет раскол, внутренний конфликт покончит с ним раз и навсегда, а ей, Сильване, для этого и пальцем шевельнуть не придется.

Быстрым, грациозным шагом взойдя на стену, Сильвана взялась за подзорную трубу. Если повезет, сейчас она увидит новых Отрекшихся, получивших жестокий урок и возвращающихся назад, на свое истинное место. Ну-ка, где там, в этой толпе, Верховная Правительница? Потрясена ли она потерями в рядах участников?

Но, стоило Сильване отыскать Вельсинду, и все удовлетворение исчезло, испарилось, как не бывало.