Калия почувствовала легкую тревогу. Не стоило бы ему так явно подходить к ней. О том, что они с Парквелом знакомы, не должен был знать никто.

– Жрица! – громко сказал он. – Может ли сей Отрекшийся просить твоего благословения?

– Конечно, – ответила Калия.

– Ты нам очень нужна, и немедля, – склонив голову, прошептал он. – Час настал.

– Ч… что?

– Увидишь. Будь наготове.

Взяв себя в руки, Калия воззвала к Свету, испрашивая его благословения. Свет снизошел на Парквела, окутав его теплым золотистым сиянием. Парквел поморщился: Святой Свет исцелял и Отрекшихся, но удовольствия им не доставлял. Благодарно кивнув, Парквел отошел от Калии и снова присоединился к остальным. Теперь Калия не сводила с них глаз. Некоторое время они просто болтали, но вскоре Филия с Парквелом как-то слишком уж беззаботно отошли от Фелстоунов. Спустя минуту семейство Фелстоунов тоже снялось с места. Медленно, не напрямик, стараясь не привлекать особого внимания, они двинулись от центра поля в сторону крепости Стромгард.

Слова Саа’ра вспомнились так внезапно, что Калия пошатнулась.

«Прежде, чем тебе будет дарован покой, ты должна кое-что сделать. Кое-что понять и принять. Помочь тем, кто нуждается в помощи. То, что нужно для исцеления, непременно приходит, но порой его трудно узнать. Бывает, самые важные и прекрасные дары мы получаем в обертке из боли и крови».

Неужели настал тот момент, о котором она думала с тех самых пор, как нашла путь в Храм света Пустоты, к архиепископу Фаолу? Подумать только, все – одно к одному: Совет Покинутых, благородный призыв Андуина к этой встрече, и, наконец, это! Человек и Отрекшийся внезапно, ни с того ни с сего, решились на такой смелый шаг, что Калия была в одно и то же время воодушевлена и пристыжена.

Да. Парквел был прав.

Час настал.

Калия развернулась к Элси, да так резко, что капюшон слетел с ее головы.

– Элси, я должна тебе кое-что сказать. И молю Свет, пославший меня сюда в этот день, о том, чтобы ты поняла… и поддержала нас. – Калия с усилием сглотнула. – Поддержала… меня.

Жрица сказала Вельсинде нечто такое, что привело Верховную Правительницу в необычайное возбуждение. Но на поле этого, очевидно, никто не замечал. Все были слишком заняты, прогуливаясь с родными и близкими.

Так вот оно что!

– Они бегут, – прорычала Сильвана. – Дезертируют!

Натанос встрепенулся и оглядел поле в подзорную трубу.

– Некоторые движутся в направлении крепости Стромгард, – подтвердил он, – но, возможно, ненамеренно.

– Вот сейчас и увидим, – решила Сильвана.

Подняв к губам рог, она протрубила трижды. Протяжные чистые ноты зазвенели над полем.

«Ну, а теперь посмотрим, кто откликнется на зов, а кто пустится в бегство».

В ту же минуту к стене, что есть сил погоняя летучую мышь, устремилась одна из жриц. Лицо ее исказилось от потрясения и животного ужаса.

– Госпожа! – выдохнула она. – Эта жрица… я не могла узнать ее, пока с нее не слетел капюшон… Глазам своим не верю…

Тело Сильваны напряглось, как тетива лука.

– Говори же! – прорычала она.

– Госпожа, это… это Калия Менетил!

«Менетил…»

Сколь был велик, сколь тяжел груз зловещих смыслов, что несло в себе это имя! Имя чудовища, сотворившего саму Сильвану, сеявшего гибель и разрушение на своем пути… Имя короля, правившего Лордероном… И имя его дочери.