— Хорошо работают, — оценил Сергей Борисович.

По его тону я догадался: мафиозо был бы куда больше доволен, если бы Фролову удалось скрыться.

Однако в тот момент меня больше занимало другое — Пётр и его приятель, оставшиеся в машине. Как только фээсбэшники побежали к „Линкольну“, оба такси резко прибавили газу и, подлетев к пикапу, попытались заблокировать его с двух сторон. Одна машина, развернувшись на сорок пять градусов, перекрыла дорогу спереди, но, прежде чем вторая успела повторить этот нехитрый маневр, человек, сидевший за рулем „четверки“, дал задний ход. Пикап ударил такси в правое переднее крыло, и празднично желтый „Москвич“ развернуло почти на сто восемьдесят градусов. Завизжали тормозные колодки. Дверцы обоих такси синхронно распахнулись, и из салонов выскочило человек шесть. Все в штатском и с оружием в руках. Пикап ни на секунду не сбросил скорость. Наоборот, понёсся ещё быстрее. Водитель сориентировался мгновенно. Он собирался выехать на Земляной вал с противоположной стороны стоянки.

— Ух ты! — пробормотал Сергей Борисович. — Крепкие парни. Этих просто так не возьмешь. Это им не рыба-Фролов. Тут дело серьезное. — Он покосился на меня, кивнул: — Учись. Они тоже из… животных.

Я его не слышал, завороженно наблюдая за происходящим. На мгновение у меня возникло ощущение, что я смотрю кино на экране лобовика. Так все было… красиво, если здесь уместно это слово. Да, чертовски красиво! Казалось, ещё немного — и пикап вырвется за оцепление, однако человек, планировавший операцию, предусмотрел подобное развитие событий и подстраховался. Наперерез пикапу, перегораживая дорожку, выкатились две „Волги“. Тяжелые машины. „Жигулю“ их не столкнуть.

Люди, направлявшиеся к стоянке такси, кинулись врассыпную, бросив на дороге несколько сумок и здоровый пластиковый чемодан. Пикап проехал прямо по нему, оставив на лопнувшей крышке чёткий след протектора. На асфальт посыпались мужские рубашки. Высунул кончик змеиного языка темный полосатый галстук.

Один из пассажиров пикапа поднял оружие и нажал на курок. Лобовое стекло „четверки“ покрылось сетью трещин. Машина вильнула, ударилась багажником в ограждение и остановилась. Из салона, зажимая рукой грудь, вывалился Киноактёр. С другой стороны выскочил Петр. Его-то я узнал сразу. Очевидно, Киноактер не был ранен, просто ударился о приборную панель. Он выхватил из-под плаща автомат. Короткий „узи“. Пётр тоже достал оружие, но повернулся спиной в другую сторону. Таким образом, они вдвоем контролировали все окружающее пространство.

Фролов шагнул вперед, с интересом глядя на „взломщиков“.

— Никому не двигаться, падлы! — заорал Киноактёр, обводя безумным взглядом собравшихся на стоянке фээсбэпшиков.

Пассажиры такси остановились. Они не просто встали, а словно замерли на бегу. Как будто остановили кадр у кинопленки.

— Спокойно, ребята, спокойно, — крикнул кряжистый в мешковатом костюме и сделал шаг вперед. — Давайте поговорим. Все обсудим. Спокойно, без нервов и крика. Стоянка блокирована моими людь…

— Заткни фонтан! — рявкнул Киноактер. — В случае чего ты помрешь первым. Понял? Это я тебе обещаю. А если кто рыпнется — полосну очередью но окнам вокзала. Там народу до хрена. Одного-двоих да положу.

Фролов сделал, еще шаг, и полковник, повернувшись к нему, предупредил без особой приязни в голосе:

— Константин Георгиевич, отойдите за машину».

Теперь Шмель видел жертву отчётливо.