Мальчишки пришли быстро, и не с пустыми руками — сильно вытянувшийся и возмужавший Юра Ростовцев держал под мышкой фотографический альбом.

— Иван Павлович! — войдя, обрадовано закричал Василий. — А я вас издали видел… Еще подумал — вы не вы? В гости к нам?

— Считайте, что так. Как отец?

— Нормально. Все в кузне — расширяемся.

— Хорошо!

Доктор поздоровался с парнями за руку:

— Юрий, кашель не беспокоит?

— Нет, Иван Павлович, спасибо.

— А ты, Вася, как?

Иван Палыч когда-то лечил обоих, и сейчас был рад увидеть, что потратил время и силы не зря.

— Вы присаживайтесь, — махнул рукой Алексей Николаевич. — Вот, парни, какое у нас к вам дело…

— Хм… — выслушав, подростки переглянулись.

— Похоже на спортивный «Роллс-Ройс»… — шмыгнул носом Василий. — У кого-то из зареченских богатеев был такой, красный.

— А кузов открытый? — уточнил Юра.

— Закрытый. Ну, такое… купе…

— Закрытый? Тогда это не «Роллс-Ройс»… А ну-ка, гляньте…

Мальчик распахнул альбом, полный автомобилями! Фотографии, вырезки из газет и журналов, рисунки…

— Вот! — узнав, Иван Палыч ткнул пальцем.

Вытянутый хищный капот, узкие дверцы, большой покатый багажник, золоченые молдинги — шикарное авто!

— Похож? — вскинул глаза Гробовский.

— Да не похож, а он и есть! — доктор азартно хлопнул по альбому ладонью. — Нашелся, зараза!

— Ну, парни, что скажете? — хмыкнул Алексей Николаевич.

Юра покусал тонкие губы:

— Это «Уинтон», модель тринадцатого года. Хотя… нет, четырнадцатого. Если вы говорите — левый руль…

— Да-да, левый.

— Авто американское, — продолжал парнишка. — Очень редкое. У нас в Зареченске такого точно нет. В Москве, может, штуки три-четыре, и то — не уверен. Двигатель — почти девять литров! Сорок восемь лошадиных сил!

— Так… — покивал доктор. — Так, как точно-то называется?

— «Уинтон», серия двадцать. Четырнадцатого года выпуска.

* * *

Старый агент Гробовского, мастер-гравер А. П. Везенцев, слава Богу, оказался дома и, на первый взгляд, вел прежнюю размеренную жизнь. На квартире у него ничего не изменилось — все те же солидные шкафы, антикварный столик, изящное резное бюро…

— Бог мой! Алексей Николаевич! И вы, доктор… Какие люди! Ну, прошу, прошу… Алексей Николаевич, говорят, вы нынче в ЧеКе?

Мастер и сам ничуть не изменился, все такой же живенький старичок небольшого росточка, с венчиком седых волос и остроконечной бородкой, юркий и подвижный, как ртуть.

— В ЧеКа — да, служим. Так что, если что — обращайтесь, любезнейший… Аполинарий Петрович… Алексей Павлович… Аристарх Пантелеевич… — Гробовский картинно развел руками. — Клянусь, путаюсь во всех ваших отчествах-именах.

— А и не надо путаться, — ничуть не смутился старик. — Зовите меня просто — товарищ Везенцев!

— Как скажете, — чекист покивал. — Вижу, не уплотнили вас?

— Так у меня же официальная мастерская! Артель.