– Куинн, будь осторожен, ведь эти люди – скоты. То, что они сделали с мальчиком – это дикость.

– Это гораздо хуже, – сказал Куинн. – Здесь нет логики. Вот чего я не могу понять. Не могу найти смысла. Ведь у них было все. Они благополучно скрылись. Так зачем же возвращаться и убивать мальчика?

– Потому что они садисты, – ответила Сэм. – Вы знаете таких людей, вы имели с ними дело много лет. У них нет чувства жалости и сострадания. Они обожают причинять боль. Они с самого начала намеревались убить мальчика.

– Тогда почему они не сделали это в подвале? Почему заодно не убили и меня? И почему не из пистолета, ножом или веревкой? Зачем им вообще было убивать?

– Мы никогда этого не узнаем, если только они не будут пойманы. А в их распоряжении целый мир. Куда ты хочешь сейчас отправиться?

– В квартиру, – ответил Куинн. – Там мои вещи.

– И мои тоже, – сказала Сэм. – Я полетела в Вашингтон только в том, что было на мне.

Она ехала на север по Уорвик‑роуд.

– Мы заехали слишком далеко, – сказал Куинн, знавший Лондон не хуже таксиста. – На следующем перекрестке сверни направо на Кромвель‑роуд.

Светофор был красным. Перед ними пересекал перекресток большой черный «кадиллак» со звездно‑полосатым флажком. На заднем сиденье был посол Фэйруэзер, направлявшийся в аэропорт. По дороге он изучал отчет. Он мельком взглянул на них, не узнал и поехал дальше.

Данкен МакКри был все еще в квартире, как будто о нем забыли в суматохе нескольких последних дней. Он приветствовал Куинна, как щенок Лабрадора возвратившегося хозяина.

Он сообщил, что днем Лу Коллинз прислал сюда уборщиков. Но у них не было ни щеток, ни пылесосов. Они убрали «жучков» и отсоединили прослушивание телефонов. Что касается Компании – имеется в виду ЦРУ – то квартира «сгорела» и была ей больше не нужна. МакКри было сказано, чтобы он оставался там, упаковал вещи, прибрался и вернул ключи хозяину, когда будет уходить на следующее утро. Он уже собирался запаковать вещи Куинна и Сэм, когда они приехали.

– Что ж, Данкен, или мы ночуем здесь, или в гостинице. Не возражаете, если мы останемся здесь в последний раз?

– Конечно, нет проблемы. Будьте гостями фирмы. Ужасно сожалею, но утром придется квартиру освободить.

– Нас это вполне устраивает, – сказал Куинн. У него было желание потрепать родительским жестом волосы молодого человека. Улыбка МакКри была заразительна. – Мне нужно помыться, побриться, поесть и поспать около десяти часов.

МакКри сбегал через дорогу в лавку мистера Пателя и вернулся с двумя большими пакетами. Он зажарил бифштексы, картошку и выставил две бутылки красного вина. Куинна тронуло, что он выбрал испанское вино «Риоха», хотя оно было не из Андалузии, но мало чем отличалось по вкусу.

Сэм больше не видела необходимости скрывать ее роман с Куинном. Как только он улегся, она пришла к нему, а если молодой МакКри и слышал, как они занимались любовью, то что из этого? После второго раунда она заснула, уткнувшись лицом в его грудь. Он положил руку ей на шею около затылка, и она замурлыкала от этого прикосновения.

Несмотря на усталость, Куинн не мог заснуть, он лежал на спине, как многими ночами до этого, смотрел в потолок и думал. Относительно тех людей в ангаре было что‑то такое, чего он не уловил. Рано утром он вспомнил. Человек позади него с автоматом «скорпион». Он держал его с хорошо отработанной легкостью, без всякого напряжения, не так, как держал бы человек, непривыкший к оружию. Он держался расслабленно и уверенно, зная, что может прицелиться и выстрелить за долю секунды.

Такую позу и самообладание Куинн видел раньше.