– Вы встретите Лу Коллинза из нашего посольства, – сказал он, – но он будет держать нас в курсе дел, находясь вне внутреннего круга. У нас должен быть человек около этого Куинна. Мы должны определить личности этих похитителей, и я был бы рад, если бы мы смогли сделать это раньше британцев. И особенно, раньше чем Бюро. Хорошо, британцы – наши друзья, но в этом вопросе я хотел бы, чтобы наше Агентство было впереди.

Если похитители – иностранцы, то это дает нам преимущество, так как у нас больше материалов на них, чем у Бюро, а, может быть, и у британцев.

Если Куинн почует что‑то, или сработает его инстинкт относительно похитителей, и он каким‑либо образом выкажет это, то вы тут же передаете это нам.

Оперативник МакКри был охвачен благоговейным страхом. Он был агентом GS‑12, и стаж работы в Агентстве со времени его вербовки за границей (его отец был бизнесменом в Центральной Америке) был десять лет. Два раза его посылали работать в другие страны, но никогда в Лондон.

Ответственность была огромная, но и открывавшихся возможности соответствовали ей.

– Можете рассчитывать на м‑м‑меня, сэр.

* * *

Куинн настоял, чтобы никто из лиц, известных средствам массовой информации, не сопровождал его в международный аэропорт Даллес. Он выехал из Белого дома в небольшом автомобиле, который вел его сопровождающий, офицер секретной службы в штатском. Куинн скорчился на заднем сиденье и почти опустился на пол, когда они проезжали группу журналистов, собравшихся у Александр Гамильтон‑плейс в крайнем восточном конце комплекса Белого дома и наиболее удаленном от Западного крыла.

Журналисты посмотрели на машину, решили, что ничего важного здесь нет и забыли о ней.

В Даллесе он зарегистрировался и вместе со своим сопровождающим, который заявил, что будет с ним, пока тот не сядет в самолет, прошел паспортный контроль. Работники паспортного контроля удивились, когда сопровождающий показал им удостоверение служащего Белого дома. Он сделал по крайней мере одно доброе дело – Куинн прошел в беспошлинный магазин и купил там туалетные принадлежности, рубашки, галстуки, нижнее белье, носки, ботинки, плащ, дорожный мешок и небольшой магнитофон с дюжиной батареек и кассет. Когда пришло время расплачиваться, Куинн кивнул в сторону агента секретной службы:

– Мой друг заплатит по кредитной карточке.

Сопровождающий довел его до самого трапа «Конкорда». Британская стюардесса провела Куинна на его место впереди, уделяя ему столько же внимания, сколько и другим пассажирам. Он сел на свое место около прохода. Через несколько секунд кто‑то занял место с другой стороны прохода. Он взглянул на севшего.

Блондинка, короткие блестящие волосы, около тридцати пяти лет, приятное волевое лицо. Каблуки были чуть‑чуть низковаты, а костюм чуть‑чуть слишком строгий для такой фигуры.

«Конкорд» вырулил на полосу, постоял, потрясся, проверяя тормоза, и пошел на взлет. Хищный клюв поднялся вверх, когти задних колес отпустили полосу, земля внизу повернулась на сорок пять градусов и Вашингтон исчез из вида.

В ее костюме было кое‑что еще: две маленькие дырочки на лацкане.

Возможно, от английской булавки, которой прикреплялось удостоверение личности. Он наклонился к ней через проход:

– Вы из какого отдела?

Она была поражена: «Простите?»

– Бюро. В каком отделе Бюро вы работаете?

У нее хватило такта покраснеть. Она закусила нижнюю губу и задумалась. Что ж, рано или поздно это должно было случиться.

– Извините меня, мистер Куинн. Меня зовут Сомервиль. Агент Сэм Сомервиль. Мне сказали…

– Все нормально, мисс Сэм Сомервиль, я знаю, что вам сказали.