В горле у нее запершило. Из всех ее воспоминаний та ночь после школьного бала была самой лучшей. Всего год назад, в прошлом мае, Трей пообещал вернуть ее более прекрасной, чем когда-либо, и сдержал слово. Теперь же казалось, что целая жизнь прошла с тех пор, как мальчик в вечернем костюме давал эти заверения бабушке девочки в голубом шифоновом платье.

— Ребенку будет хорошо здесь, пока я не поставлю всех нас на ноги, — сказала Кэти. — А потом мы с ней уедем, прежде чем она станет достаточно взрослой, чтобы чувствовать… стыд.

— С ней?

Кэти позволила себе слабую улыбку.

— У меня такое ощущение, что это девочка.

По поводу их разрыва поползли слухи, а когда Кэти не уехала учиться в колледж, как планировала, стали возникать вопросы.

— Боже мой, Кэти, что ты все еще здесь делаешь? — спросил доктор Грейвс, когда она появилась в его клинике в тот день, в который должна была, по идее, уезжать в Корал-Гейблс. — Я думал, что ты сейчас уже по дороге в университет Майами.

— Я не буду поступать в колледж в этом году, доктор Грейвс. Поэтому я и приехала, хочу попроситься обратно к вам на работу — на полный день, если это возможно.

— Не будешь поступать в колледж? Но почему?

— Я… Это мое личное, — глухо произнесла Кэти, с трудом выдерживая его пристальный взгляд. Она уловила в нем проницательность и понимание, хотя совет диаконов должен был собраться только на следующей неделе.

— Пойдем ко мне в кабинет, — предложил он.

Закрыв за собой дверь, Грейвс сказал:

— Я слышал, что ваша размолвка с Треем была очень серьезной. Она как-то связана с твоим решением не поступать в колледж и отказаться от предоставленных тебе стипендий?

— Доктор Грейвс, простите меня, но это мое личное дело.

— Кэти, я спрашиваю, потому что такая девушка, как ты — которой все идет в руки само, и нет никаких видимых причин упускать предоставленные возможности, — не должна внезапно отказаться от всего этого. Ну тогда… это означает лишь одно… Если, конечно, твоя бабушка не больна настолько, что ты должна остаться здесь, чтобы ухаживать за ней.

— Она не больна.

— Понятно. — Наступило молчание. — Кэти, ты поставила меня в неловкое положение…

Доктор Грейвс указал ей на стул, и, когда она присела на краешек, начал объяснять. Если бы все зависело только от него, он взял бы ее на работу, ни на секунду не задумываясь. В голосе его слышалось искреннее сожаление. Она является лучшей ассистенткой, которая когда-либо была у него, но он должен думать о своей жене… Она точно не одобрит молодую незамужнюю беременную женщину у него в клинике. Она посчитает, что присутствие Кэти будет служить дурным примером для других девушек, и… ну, в общем, при нынешнем состоянии экономики он обязан думать о своем бизнесе, ведь другие тоже могут видеть эту ситуацию в таком же свете. Кэти же все понимает, верно? Он бы сам хотел, чтобы все было по-другому, однако… Грейвс с извиняющимся видом пожал плечами.

Кэти действительно все поняла и поблагодарила его, что он принял ее. После этого она вышла и с непроницаемым лицом села в машину. И только заехав за угол, она остановилась и позволила себе хорошенько поплакать, уронив голову на руль.

К ее удивлению, первым, кто проявил по отношению к ней явное недовольство, был доктор Томас. Добрый человек, он, казалось, никогда не спешил рубить с плеча, но на этот раз осматривал ее без прежней теплоты.

— Срок, я бы сказал, где-то два месяца. УЗИ скажет точнее. Я пришлю свою медсестру, чтобы она сделала процедуры и проинструктировала вас о правилах поведения для беременных. — Он снял латексные перчатки и с явным раздражением швырнул их в корзину для мусора.