— Хорошо, Трей, покажи им, на что ты способен, — сказал Фрэнк и, отправляя его на поле, шлепнул по заднице.

Трей подчинился и, отойдя назад, продемонстрировал какую-то невообразимую способность оценить то, что происходит на площадке, а затем легким движением кисти направил мяч точно в ту точку, какую требовала игровая ситуация. Ресиверы из числа новичков иногда роняли мяч, но это было не из-за того, что ошибался Трей. Наиболее зрелищной демонстрацией его умения стал эпизод, когда он, отскочив назад, чтобы избежать серьезной попытки лайнбекера атаковать его, дважды подскочил на носках и бросил мяч на шестьдесят ярдов по длинной дугообразной спирали, после чего тот точно улегся в объятия ресивера в конечной зоне, как младенец укладывается на руках матери.

Все попытки сбить концентрацию Трея оканчивались неудачей. На поле он делал свое дело, даже глазом не моргнув. Он отказывался падать, когда защита ветеранов пыталась крыть его самым изощренным образом, пускаясь на разные уловки, чтобы заставить бросить мяч не туда, куда надо. Давая указания игрокам команды на поле, тренеры все больше убеждались в способности Трея пустить игру по запланированному руслу и умении точно определить, кто из своих закрыт, а кто может открыться, чтобы получить его пас. Напряжение еще больше нарастало по мере продвижения команды Трея в атаке, и уже не раз угловой бек противника перебрасывался с другим ветераном удивленными взглядами. Опытный центровой только ухмылялся через линию схватки, язвительно подначивая соперников:

— Что, парни, как вам такое угощеньице?

За линией поля Фрэнк оставил свои осторожные сомнения насчет резерва на позицию квотербека и ликующим жестом резко опустил локоть вниз — да! К началу сезона новичок из техасской глубинки полностью снял все опасения координатора линии нападения относительно того, что он не сможет обойтись без Джона Колдуэлла. Однако в душе Фрэнк с какой-то грустью отмечал, что Трей Дон Холл, быстро научившийся играть без Джона, своей правой руки, все еще не отошел от случившегося с ним дома, в Керси.

Вопреки своим первым июньским впечатлениям, Трей обнаружил, что очень немногое из того, что, по его мнению, должно было радовать в университете Майами и окружающей местности, по-настоящему нравилось ему. Само учебное заведение представляло собой частный исследовательский университет, построенный в тропическом саду, который рекламировался как одно из самых красивых и захватывающих мест во всей стране, но плотно расположенные высотные дома, закрывавшие горизонт, шум и интенсивное автомобильное движение постепенно начинали доставать Трея. Погода была лучше не придумаешь, но, несмотря на просторные лужайки, зелень великолепного кампуса и легкий бриз, время от времени приносившийся с Атлантики, влажность летних дней вызывали в нем пусть и не острое, но постоянное чувство клаустрофобии. Это ощущение появилось у Трея, когда он оставил безлесные равнины и в одиночку поехал на юг по федеральной автостраде Интерстейт 40. Когда Трей ехал через Луизиану, Алабаму, Миссисипи, открытый горизонт, к которому он привык с детства, незаметно потерялся среди густых сосен и деревьев, увитых плющом; они толпились вдоль дороги, которая в конце концов превратилась в настоящий туннель, — при этом ему хотелось чаще глотать воздух и возникало ощущение, что он тонет в каком-то болоте. Пляжи в Майами были шикарные, с потрясающими девчонками в бикини, но он еще никогда не чувствовал себя таким одиноким и покинутым, когда шел по песку вдоль бесконечного пространства воды; оказалось, что ему очень не нравится соль, остававшаяся на коже после океана.