— Так ты хочешь работать здесь, Кэти? Официанткой? — спросил Бенни Паркер, оторопело глядя на нее.

— Я, конечно, знаю, что у меня нет никакого опыта, но я быстро научусь, и…

— Стоп! — Бенни решительно поднял вверх свою грубую от постоянного мытья посуды руку. — Можешь себя не рекламировать. Я сам знаю, что ты быстро учишься. И что ты самая умная девочка в городе. Именно поэтому я и говорю тебе «нет». Эта работа не для тебя.

— Бенни… — От нахлынувшего на нее отчаяния голос Кэти зазвенел, и те немногие посетители, которые пили кофе за стойкой, обернулись. — Это… единственная работа, которую я могу получить.

Его взгляд скользнул по ее животу, красноречивую выпуклость которого сейчас прикрывала мальчишеская джинсовая рубашка, которую ее бабушка сохранила после Бадди. Эмма обрезала у нее рукава до локтя и подбила все края белой тесьмой, чтобы сделать ее похожей на свободную одежду для беременных. И сейчас она прекрасно гармонировала с белыми хлопчатобумажными брюками, которые были на Кэти.

— Неужто так? — сказал Бенни, и в голосе его послышались злые нотки. — Тогда, думаю, не придется тебя уговаривать обратиться в Первую методистскую церковь. Я слышал, что секретарь их пастора переезжает в Огайо.

— Это место уже занято, — потерянно произнесла Кэти.

Бенни скривился.

— Им же хуже. Ладно, считай, что ты получила эту работу. Признаться, мне бы хотелось, чтобы это было что-то более достойное, но мы тебя поддержим. Когда ты сможешь приступить?

Стоял сентябрь. Занятия уже начались и в университете Майами, и в Лойола, и в Южнокалифорнийском колледже, куда на подготовительное медицинское отделение поступила Лаура. К этому времени она, Трей и Джон уже должны были купить учебники, познакомиться со своими профессорами и определиться с тем, как двигаться к своему светлому будущему. А завтра начнется будущее и для Кэти — в качестве официантки в «Беннис бургерс».

Начался осенний сбор футбольной команды. Общежитие для спортсменов университета Майами заполнилось, одно его крыло заняли футболисты, другое — представители всех остальных видов спорта. Вернувшиеся на занятия опытные игроки — основной состав — поселились в комнатах с равными себе, а новобранцы — с новобранцами. Когда все устроились, Трей удивился, что койку Джона никто не занял. Он промолчал, рассчитывая, что комендант общежития сам сообщит о своем недосмотре в отдел расселения. В его нынешнем положении мысль о необходимости делить жилье с посторонним человеком — приноравливаться к его привычкам и наклонностям (а что, если он любит рэп?) — вызывала у него отвращение. Трей обнаружил, что он страстно стремится к уединению, возможности спокойно поплакать, похандрить, побросать что попало в стенку, если захочется, невзирая при этом ни на кого другого.

Со стороны начинающих, да и основного состава, он чувствовал уважение, которого не оказывали другим новичкам. «Майами Харрикейнс» дополнительно брали всего одного квотербека к своему уже имеющемуся составу, и Трей хорошо понимал, что, если он не сможет зарекомендовать себя, все это уважение испарится так же быстро, как исчезают следы на песке во время песчаной бури. Ему было странно выходить на футбольное поле без идущего рядом с ним Джона. Ощущение было такое, как будто ему не хватало важнейшей части оснащения, и оно не покидало Трея в течение первой недели предсезонной практики. Однако это никак не влияло на его игру, и озабоченность наблюдавших за ним тренеров развеялась уже во время одной из первых утренних тренировок. Трея и ветерана-центрового вместе с командой, составленной из новичков — беков и ресиверов, — выставили против угловых беков, лайнбекеров и сейфти из основного состава в игре семь на семь.