Она написала письмо председателю комитета по Национальным стипендиям за заслуги, где сообщала, что не будет поступать в колледж этой осенью, как планировала, и получила вежливый ответ, в котором высказывалось сожаление, что назначенная ей стипендия будет отозвана.

Мейбл, озадаченная и шокированная поступком Трея, сказала своей подруге:

— Послушай меня, Эмма, ты должна позволить мне помочь. Кэти сейчас все-таки вынашивает ребенка моего племянника, и у меня есть полное право интересоваться и участвовать в этом деле. Разреши мне, по крайней мере, оплачивать медицинские счета, тогда ты сможешь использовать деньги от страховки Бадди для покупки новой машины. Тебе так или иначе понадобятся хорошие колеса. Что будет, если Кэти придет время рожать, а твой старенький «форд» просто не заведется?

Но Эмма отказалась. Дела в нефтяной индустрии Техаса пошли прахом, и нефтяные акции ее старой приятельницы заметно упали в цене. Эмма не могла позволить Мейбл продать их по цене значительно ниже реальной стоимости и потерять при этом дивиденды, составлявшие существенную добавку к ее социальной страховке. Они как-то выкарабкаются, заверила ее Эмма. Кэти обратилась в несколько мест в городе по поводу работы, надеясь, что один из этих вариантов обязательно сработает.

Но не сработал ни один из них. Найденные по объявлениям места кассира в банке, секретаря в местном отделении страховой компании и администратора в офисе окружного сельскохозяйственного консультанта оказались заняты другими соискателями — предположительно потому, что они не могли стать для их работодателей предметом общественного недовольства. Через несколько недель количество предложений работы на рынке труда округа резко уменьшилось, а затем и вовсе иссякло из-за кризиса экономики, основанной на нефтедобыче.

На миниатюрной и стройной фигурке Кэти признаки ее беременности стали заметны рано, что еще больше уменьшило ее шансы найти работу «белым воротничком», и, находясь уже на четвертом месяце, она в конце концов припарковала полуразвалившийся «форд» своей бабушки перед объявлением «Требуются помощники», появившемся несколько недель назад в витрине закусочной «Беннис бургерс».

При мысли о том, что ей, возможно, придется работать в «Беннис», она закрыла глаза и судорожно сглотнула. Ей нравился владелец этого заведения, невысокий, крепкий, общительный мужчина, которому было за сорок. Он носил бороду и редко показывался на людях без прикрывавшего его заметный живот фартука шеф-повара с многочисленными пятнами от жира и соусов. Он унаследовал этот бизнес от своего отца Бенджамина, основавшего закусочную «Беннис бургерс» в середине пятидесятых, и очень гордился им, называя его единственным фамильным бизнесом в городе, предлагавшим гамбургеры. Бенни не был женат и жил со своей матерью, которая вела затворнический образ жизни, и ее котами в доме позади закусочной, но считал своим настоящим домом заведение, а его посетителей — своей семьей.

Но «Беннис бургерс» было местом, которое ее бабушка называла «грязной забегаловкой». Темное и прокуренное, с ревущим музыкальным автоматом и залапанным меню, которое ограничивалось простыми жирными завтраками и гамбургерами с картофелем фри, оно являло собой «рай для тараканов», как говорила вечно ворчавшая Эмма. Она неодобрительно относилась к тому, что толпа старшеклассников средней школы, которым разрешалось покидать кампус во время ленча, предпочитала «Беннис» более современному и чистому «Ватабургер», находившемуся в другом конце города. Некоторые из самых ярких школьных воспоминаний Кэти были связаны со временем, проведенным в «Беннис» в компании Трея, Джона и Бебе в страшноватых кабинках из сосновых досок, — но в качестве посетительницы, а не работницы.