Джек посмотрел на красный пластиковый квадратик у себя на ладони.

– И все? – Как это просто, оказывается.

Расс ухмыльнулся:

– И все! Именно за это ты мне и платишь такие баксы. Кстати...

Запустив руку в карман, Джек спросил:

– Но как я узнаю, что все сработало?

– Если ты не увидишь, как он выкидывает в окно свою технику, то на следующий день встретишь его

у компьютерщиков – он уморит их, выясняя, что за дерьмо на него свалилось.

Джек кивнул. Он так и планировал посмотреть, как все будет выглядеть.

Но первым делом он должен найти тарелку пу‑пу на вынос.

12

– Звонил ваш кузен, – сказала сестра Агнес.

Мэгги похолодела. Она только что вошла в главный холл монастыря, и у нее так перехватило горло, что она не могла дышать.

Значит, начинается.

Правильно ли она сделала, обратившись к Джеку? Скоро она это узнает. То ли она освободится от этой пиявки в человеческом облике, то ли дело всей ее жизни рухнет под грузом стыда и позора. В любом случае окончательный приговор куда лучше, чем странное промежуточное состояние, полное постоянных страхов и угроз.

– Мэгги? – обратилась к ней Агнес, озабоченно сведя брови. – Вы хорошо себя чувствуете? Вы побелели как полотно.

Мэгги кивнула. Пересохший язык с трудом подчинялся ей, и она еле выдавила:

– Что он сказал?

– Он попросил передать, что дела у вашего дяди Майка изменились к худшему и что он перезвонит вам около четырех. А я и не знала, что у вас есть дядя Майк.

– Дальний родственник.

Уйдя к себе в комнату, Мэгги подождала, пока Агнес не покинет холл, и стремглав кинулась к таксофону, который стоял в двух кварталах. В монастыре сестрам не позволялось иметь при себе мобильных телефонов, и она не могла обсуждать эту тему по общему телефону, который стоял в холле, так что она торопливо добралась до того, который шантажист упомянул во время их первого разговора.

Когда Мэгги подошла к нему, он уже звонил. Она схватила трубку:

– Да?

– А я уж подумал, что вы решили поссориться со мной, – сказал омерзительный скрипучий голос. Да простит ей Бог, но как она ненавидит это безликое чудовище! – Чему я бы не удивился, учитывая скудость вашей последней выплаты.

– У меня больше ничего нет!

Джек посоветовал ей сказать именно эти слова, но они были правдой. Ее скудные сбережения практически сошли на нет. Она все рассказала Майку, и он помогал ей, сколько мог, чтобы не вызвать подозрений жены. Ведь его тоже шантажировали. Если эти фотографии вынырнут, он подвергнется опасности, но все же выживет – брак его, скорее всего, рухнет, но карьера продолжится. А вот у Мэгги не останется ровно ничего.

– Да бросьте, кое‑что еще есть, – проворковал голос.

– Нет, клянусь! Ничего не осталось!

Теперь она услышала хмыканье.

– Но мы же оба знаем, откуда вы можете разжиться!

– Нет! Я уже говорила...

– Это нетрудно. – Теперь голос уламывал ее, уговаривал. – К вам поступает вся наличность для фонда восстановления. Не сомневаюсь, что бедолагам из вашего прихода и в голову не приходят мысли о расписках. Все, что вам надо сделать, – чуть‑чуть позаимствовать из тех денег, которые проходят через вас. Никто не узнает.

Я буду знать! – хотелось заорать Мэгги.

Но Джек сказал, что его надо поводить за нос. Пусть он думает, что она все же сдалась – но не без труда.

– Поймите, я не могу! Это не мои деньги.