Её среда - волшебство природы, вечная молодость и песни при луне. Сердцу Румистэля принадлежали гром победы, буйство стихий, покорение препятствий.

- Что выберем мы на эту ночь? - спрашивал он свою прекрасную возлюбленную и протягивал перед собой руку - красивую, но крепкую ладонь природного ваятеля и музыканта, и в то же время воина и укротителя драконов.

Она чуть улыбалась уголками губ и, ничего не говоря, накладывала поверх его руки свою ладонь - тонкую, с длинными пальцами, кисть лунной феи. Их пальцы сплетались, и соединялись воли. Желание отправляло их в путешествие по иным мирам, в просторы, где живёт и дышит страсть, где поёт песни нежная любовь, где томлением, как волнами, колышет океан, и небо смотрит звёздными глазами - неисчислимой россыпью миров, создания которых тоже смотрят в бесконечность и мечтают...

Их ложе было кораблём без парусов. Вдвоём на этом необыкновенном судне они плыли по миру, в котором вечно царит ночь.

Глубокие синие сумерки, в которых утонули острова, везде разлит густой индиго - основной цвет планеты-океана, где живут удивительные существа: крылатые русалки-сирены, обольстительные певуньи, голоса которых могут свести с ума человека. Сидя на маленьких и влажных скалах, которые есть вершины огромных подводных гор, они поют самозабвенно свои песни, сами себе играя на струнных раковинах. Их синие волосы полощутся на голубом ветру, и драгоценные жемчужины диадем светят в ночи, как звёзды, поднявшиеся из океанской глубины. Тихо потрясают они драгоценными браслетами из перламутровых раковинок, дополняя музыку и песни тихим, нежным звоном, и сами, очарованные своим пением, грезят...

Идите к нам, Нияналь и Румистэль, идите к нам... У нас покой, у нас чудесный, вечный, нескончаемый ночной покой. Наши морские арфы будут петь вам о долгих океанских волнах, катящих издалека и обходящих год за годом, век за веком, от начала времён и до конца времён нашу синюю жемчужину Вселенной, наш океанский дом, волшебную планету вечерних грёз. Останьтесь с нами, и мы одарим вас хрустальными потоками поющих вод и вечным шёпотом полночного прибоя у этих скал, которые есть пальцы океана, и руки его простёрты к звёздам, а звёзды смотрят с неба, улыбаясь и таинственно мигая и отражаясь в вечном зеркале планеты грёз...

Они переступали со своего хрупкого корабля на влажные, бархатные скалы и садились с сиренами под великим и бездонным небом Грёзы, ловя щеками ветер и слушая игру воздушных струй. Солёные брызги ласкающихся к скалам волн окропляли их священным благословением любви, и оттого их поцелуи были солоны и чуть горьки, как предчувствие неизбежной печали расставания.

Пение сирен возносилось к небу и растекалось над водой. Чуткие пальцы Румистэля ловили струны ветра и сплетали из них свою мелодию, она соединялась с голосами дочерей планеты Грёз. Заклинанием воды он обращался к волнам, и они, послушные зову Говорящего, начинали трепетать, рождая тонкие вибрации, идущие из глубины, от сердца океана.

Вокруг островов синими жемчужинами кипели воды, как мировая сокровищница, полная чудес. Выпрыгивали серебряные рыбки и стаями летали через острова, осыпая самозабвенно поющих сирен и пару эльфов искрящимися веерами брызг. И распускалась радуга над синими вершинами подводных гор, прозрачная ночная радуга, как будто кисея, сотканная звёздами, благодарными за песню.

Сирены умолками и сидели, очарованные, и смотрелись в притихшие ночные воды, ловя бездонными зрачками своё изображение в волнах. Тогда бесшумно выныривали прекрасные тритоны и манили к себе своих подруг. И те соскальзывали с каменных утёсов и молча уходили в воду.

Звёзды утопали в небе, как в перевёрнутом отражении вечно юного океана жизни. Сонная волна набегала на острова, разбивалась на потоки, проскальзывала между пальцами каменного великана, пенясь, выскальзывала прочь и начинала долгий путь к невидимому горизонту.