***

Однажды Румистэль сказал, показывая рукой за пределы вечноцветущего вишнёвого сада:

- Я хочу знать, что там.

- Там мир, - сказала Нияналь.

- Я хочу пойти и посмотреть на мир, - сказал он Ниянали и посмотрел на неё тревожно, как будто ожидал возражения и недовольства.

Румистэль вдруг ощутил, что пресытился блаженством и его тянет прочь от тихих садов. Нежные песни ночи утомили его, хотелось ослепительного света солнца, каким оно бывает над облаками, когда летишь на крылатом лунном жеребце в холодной, яростно-пронзительной вышине, и ветер жёсткими руками треплет твои волосы и рвёт с плеч плащ, и ты смеёшься, потому что ощущаешь полноту жизни до дна.

Наверно, она всё поняла, потому что вместо мягких, невесомо-шёлковых одежд его облекла холодно сияющая небесная броня. Румистэль покидал её.

- Возвращайся ко мне, - сказала Нияналь.

- Я вернусь, принцесса, - кивнул он и растаял в воздухе.

***

Медленно и неохотно уходила тьма, как будто желала сохранить в себе все свои секреты и ночные тайны. Но с востока неудержимо катило утро, окатывая светлым всплеском небо и ласково обнимая землю.

Возвращение было для Лёна радостным и мучительным одновременно: он разрывался между привязанностью к другу и памятью волшебных ночей с эльфийкой Нияналь. Он снова был Румистэлем, на этот раз не испытывая никаких терзаний оттого, что присвоил себе чужое имя. Он слился с этим таинственным рыцарем стихий - настолько, что забыл спросить у Ниянали те важные вопросы, которые так важны для Лёна. Но воспоминания о череде волшебных дней и ночей с принцессой затмили все иные мысли. Это та женщина, о которой грезило его сердце, его идеал прекрасного. Она знала, кто такой Румистэль.

ГЛАВА 2

Он думал, в Дивояре о нём все забыли - никуда больше его не звали и никаких новых заданий не давали. Понятно, что ходить, как все студенты, в Университет и сидеть на ученической скамье он не может - это имея при себе медальон магистра! Неудобно, как будто этот знак отличия могут выдать просто так, кому попало. Но и на новое служение к королевскому двору мага-недоучку послать не могут. Ситуация возникла деликатная - он сам должен был закончить своё обучение, своими силами. Это же давало ему и преимущество: можно было днями просиживать в библиотеке, ни перед кем не отчитываясь, как настоящий посвящённый дивоярский маг, и искать по книгам любую информацию. Никто не спросит: господин магистр, что это вы тут делаете?

Все более его одолевала мысль, что пора что-то решать, надо определяться: или нацелиться на карьеру дивоярца, или вести тайную жизнь искателя эльфийских осколков. Последнее его привлекало гораздо меньше - всю жизнь потратить на то, чтобы собрать воедино разбитый некогда Гедриксом большой Живой Кристалл! А зачем? Что из этого последует? Делать это только из принуждения, только потому что предок некогда завещал ему это? Только потому, что его потомки-маги занимались этим? Нет, служение Дивояру и его принципам гораздо интереснее - ведь, несмотря на некоторые перегибы, небесное воинство держало порядок и мир на Селембрис и других мирах Содружества. Поэтому Лён обрадовался, когда однажды его позвали на дело, к которому он был предназначен. Была возможность убедиться, что между ним и его друзьями не пролегла разделительная линия в виде алмазной звезды магистра, и старшекурсники-жаворонарцы по-прежнему относятся к нему с уважением и симпатией.

Экспедиция во враждебные миры - вот куда пригласил его Гонда. Первый выход молодых охотников, нового выпуска боевого магического корпуса, лучших учеников Магируса. Непонятно в качестве кого приглашался туда Лён - то ли магистра, то ли ученика.