- Как - мать? - охрипшим голосом спросила Наташа.

- Ну да! Она его пристроила на эту неплохую работёнку - и от родительницы далеко и всё же под присмотром! Это не я, никому ненужный подкидыш, которому самому приходится пробиваться в жизни! Как ты думаешь, они оставят нас?

Они ещё спорили о чем-то, говорили какую-то запальчивую чепуху, а Лён уже ощущал собравшуюся над своей головой тёмную тучу. Фазиско - сын Брунгильды! Выходит, Лембистор - ей сын! С ума сойти можно!

- Мы должны отыскать его! - горячо высказывал Юги, - Где он там застрял в Полёте? Мы же тоже с тобой застряли, Румистэль? Наверно, из-за этого города...

- Из-за какого города? - тут же подхватила подброшенную тему Наташа. - И вообще, что за камень у тебя с собой, и почему вместо Сияра - дракон?

- Молчи! - грохнул он таким гулким звуком, что обоих собеседников качнуло, как от удара.

Дивоярец вскочил с места и забегал по сияющему залу, такой нереальный тут, среди этой невообразимой роскоши, в своём дорожном костюме. И Юги был обтрёпан после месяца блужданий по лесам и болотам зачарованного леса. И Наташа выглядела совсем неуместно. Кучка оборванцев.

Дивоярец посмотрел на этих двоих, сидящих прямо на полу, на сверкающих хрустальных плитах прекрасного зала, под молчаливым наблюдением верного Грифона, и стало ему смешно. Вот кучка оборванцев! Сидят, лялякают о своих мелких делишках и ждут, когда он примет ту или другую сторону. Наташа убеждена, что он непременно должен поддерживать её: на правах старой дружбы. А Юги, этот простодушный провинциал, который ничего в своей жизни путного не видел, думает, что правда на его стороне. Они думают, все дело только в пропаже Фазиско. Знали бы они, кто такой Фазиско! Но говорить при постороннем парне не стал: чем меньше кто знает его тайны, тем лучше.

- Хватит препираться, - оборвал он обоих. - Грифон проводит вас и даст вам комнаты. Оденьтесь, приведите себя в порядок, выспитесь. А я пока буду думать, как нам отсюда выбраться наружу.

Притихшую пару принял в свои заботы Грифон и быстро развел их по апартаментам.

Комната, которую выбрал себе Лён, была одна из многих - случайный выбор. Но, едва войдя в неё, он испытал чувство дежавю: здесь плакал горькими слезами Гедрикс, раскаянием омывая память своего погибшего друга. Здесь всё осталось так же, ничего не изменилось. Сюда к нему пришла с разговором Гранитэль, и помнит он свой неподдельный гнев, который обуял его, когда принцесса изложила ему свои честолюбивые планы. Прост всё же был он тогда и не понимал всех сложностей женской души. Кто бы знал, какие диковинные вещи скрываются под иным намёком, интонацией, несерьёзным словом.

- Я нашла вот это, - вырвал его из забытья голос Наташи.

Стремительно обернувшись, как будто его застали за постыдным делом, он увидел в дверях опочивальни Наташу, но в каком виде!

Необычайное, волшебное платье было надето на ней: как будто сотканное из света звёзд, расшитое тайной, отороченное горным туманом! Алмазная диадема, как копия, похожая на ту, которую подарили ей цветочные эльфы в тот год, когда они последний раз были вместе! Яркие волосы Наташи убраны в усыпанную алмазами сетку, и оттого их природный цвет терялся под холодным блеском драгоценных камней.

- Где ты взяла это? - от волнения голос его охрип.

- Грифон показал, - удивилась она.

Платье самой Эйчварианы - вот что это было! Миг он не мог придти в себя, до того поразило его это появление. Смотрел на свою подругу и искал те, ненавистные черты. Но как ни была красива Наташа, волшебница Рагноу превосходила её красотой, как солнце превосходит светом луну. Нечего искать сходства - его нет. Это только платье.

Тот миг испуга, который он пережил - мысль, что Наташа и есть Эйчвариана, каким-то непостижимым образом она воплотилась в этот ненавистный образ! - этот страшный миг прошёл и оставил в сердце досаду.