- Возможно, мы с тобой как-то связаны, - наконец, проронил он. - Возможно, Наташа, во всех этих событиях есть какой-то скрытый смысл.

- Вот и я думаю то же самое, - серьёзно согласилась Наташа, - почему так и злилась, что ты смотришь на меня, как на несерьёзную авантюристку, у которой всякая чушь в голове. Прости, но не поиздеваться над тобой немного я не могла. У нас один путь, Румистэль.

Он вздрогнул, потому что она снова назвала его этим именем, которое он к себе не относил. Что с того, что время от времени он испытывает наваждение проникновения этим таинственным эльфийским воином? Разве он Румистэль? Разве это он был с Нияналью? Разве дочери эльфийки его дочери? Это наваждение.

- Я не Румистэль, - с горечью отказался он от этого имени.

- Вот в этом всё и дело, - покачала Наташа головой, - ты никак не хочешь признать этого. А я была в Эльфире, у порога Бесконечности, сидела с Императрицей под ветвями Мироздания и видела два лика Вечности: Ихенвара и Клемансо. Я видела в эльфийской книге два наших имени: Лиланда и Румистэль. Ты можешь называть меня при прочих как угодно, я тоже не буду афишировать твоё имя, но помни: я Лиланда, а ты - Румистэль! И эту загадку мы можем разгадать только вдвоём.

***

Они расстались с Наташей-Лиландой. Она сказала: когда надо будет, мы найдём друг друга.

Потом просто шагнула и исчезла. Она тоже владела пространственным переносом. Возможно, он не раз мог убедиться в этом, но не придавал значения деталям. Правильно она сказала: он слишком поглощён собственной персоной, чтобы что-то замечать вокруг.

Возвращаясь в Дивояр, он ждал какой-нибудь неожиданности. Эффект бабочки: то, что он сделал в прошлом, должно отразиться в настоящем. Но что, если оно уже отражено, а он ещё только узнал, что внёс изменения, делающие нынешний облик мира таким. Не надо больше совершать этих экскурсов в прошлое. Дерн-Хорасад с его закрытой областью должен быть исключением. Задача Румистэля - искать кристаллы, а они почти все собраны его предками. Где-то они лежат и ждут его.

Пролетая над серебряными мостовыми небесного города, он встречал друзей и невольно искал в их лицах что-то иное, результат изменения. Это была прямо какая-то паранойя - до того его потрясло то, что сказала ему Наташа. Вторгаясь в прошлое, он неизменно завязывает какие-то новые узлы событий.

Возможно, отгадки так и кружат вокруг него, а он не замечает их присутствия, не понимает знаков, которые они ему подают. Так думал Лён, входя в свой дивоярский дом - по настоящему времени он покинул его сегодня ночью, заглянул к Пафу в эльфийский холм и отправился к Дерн-Хорасаду. И вот нынче вечером он уже дома. Никто не заметил его долгого отсутствия. Съездил он не зря, и вернулся с хорошей добычей. А также кучей новых загадок.

Если он в самом деле Румистэль, то есть у него какая-то отдельная от нынешней жизнь в прошлом времени. Там у него есть жена и дочери - где они сейчас? Там у него есть дом, и он время от времени возвращается к нему. А промежутках между этими визитами он живёт тут, в образе человека с Земли, случайно унаследовавшего кровь древнего скитальца Гедрикса и потому владеющего магическими силами. Но вот что интересно: когда Лён вживается в образ Румистэля, он не ощущает себя Лёном. Когда он Лён, то личность Румистэля не присутствует в его сознании. Они как бы две независимые единицы, связанные лишь событиями. Такое нередко описывается в фантастике. Может у Наташи с Лиландой такие же сложные взаимоотношения? Вот почему она порой выглядит такой двойственной, только кто из них кто?

Его жена в прошлом Нияналь, прекрасная, таинственная эльфийка.