На этикетке, болтавшейся на шее маленькой деревянной лошадки, было написано печатными буквами «ИНДИГО» на одной стороне, а на другой стороне также печатными буквами короткое, резкое предупреждение:

«НАВРЕДИТЬ МОЕМУ СЫНУ - ЗНАЧИТ УНИЧТОЖИТЬ КОНЮШНЮ».

Ни Джордж, ни Этти не понимали, как это ветеринар уехал, не усыпив Индиго.

- Э-э… - начал я. - Он обнаружил, что не прихватил с собой быстродействующего яда. Он думал, что он у него в сумке, а оказалось, что нет.

- А-а-а, - выдохнули они, удовлетворенные объяс-ением.

Этти поведала, что галопом все прошли хорошо, а Лаки Линдсей отработал пять ферлонгов на такой скорости, что после этого не смог бы задуть свечу.

- Я посадила этого мерзкого малыша Алекса на Клип Клопа и велела придерживать, а он, черт его подери совсем, не послушал меня. Пустил лошадь в полный галоп, Ланкет вообще как будто стоял, «жучки» не зря пялились в бинокли.

- Глупый мальчишка, - согласился я. - Поговорю с ним.

- Он при каждом удобном случае мне перечит, - пожаловалась Этти. - Когда вас нет, он абсолютно невыносим. - Она глубоко прерывисто вздохнула и, собравшись с силами, решилась: - Честно говоря, я думаю, нужно сказать мистеру Гриффону, что этому Алексу здесь не место.

- В следующий раз, когда поеду в больницу, разведаю обстановку, - ответил я. - Кого вы даете ему на вторую проездку?

- Пулитцера, - ответила она без раздумий. - На этой лошади он может и не слушаться, не имеет значения.

- Когда вернетесь, скажите ему, что я хочу его видеть, пусть он зайдет в контору.

- А вы не поедете?

Я покачал головой:

- Надо присмотреть за Индиго.

- Я хотела бы узнать ваше мнение о Пудинге. Если ему предстоит бежать на приз Линкольна, мы должны сейчас или на следующей неделе провести предварительный забег. Скачки всего через три недели, в субботу, не забудьте.

- Завтра пустим его галопом вполсилы и посмотрим, насколько он готов, - предложил я, и она неохотно согласилась, что один день ничего не решает.

Я наблюдал, как аккуратная фигурка в бриджах удаляется в сторону своего коттеджа, и чувствовал себя польщенным, что она, неизвестно почему, захотела узнать мое мнение. Этти нужна была чья-то рука, тогда она работала великолепно, а предоставленная сама себе теряла уверенность. В глубине души она понимала, что разбирается в лошадях лучше меня, однако ее привычка учитывать чужое мнение предоставляла мне право решения. Мне бы сейчас не помешало пройти ускоренный курс подготовки лошадей к скачкам… и та старая шутка об ускоренном курсе обучения летчика вспыхнула где-то в уголке памяти, как тонкий лучик в беспросветности.

Дейнси вернулся в своем «лендровере», когда цепочка уехала на вторую проездку, и мы протянули кабель для рентгеновского аппарата через окно конторы, воткнув вилку в розетку грибовидного обогревателя. Чтобы добраться до денника Индиго, пришлось соединить четыре кабеля, но Дейнси заверил, что его запасов хватило бы и на четверть мили.

Он сделал три рентгеновских снимка сломанной ноги, упаковал все оборудование и мгновенно избавил бедного старого Индиго от всех тягот жизни.

- Вам нужны улики для полиции, - сказал Дейнси, пожимая мне руку и подмигивая.

- Нет… я не стану обращаться в полицию. По крайней мере, не сейчас. - Он открыл рот, чтобы возразить, но я поспешно продолжил: - На то есть очень серьезные причины. Не могу рассказать вам о них… но поверьте мне на слово.

- Что ж, дело ваше. - Взгляд скользнул в сторону денника Мунрока, и брови вопросительно приподнялись.

- Не знаю, - ответил я. - Что вы думаете? Оглядываясь назад.

Дейнси подумал несколько секунд, что означало, что он серьезно отнесся к моему вопросу, и з.