Она быстро посмотрела на меня:

- Он интересный.

Я хлопнулся в кресло и прочитал письма, которые передала мне Маргарет. Мысли изложены четко, грамотно, без лишних слов, все аккуратно напечатано.

- Если мы выиграем приз Линкольна, - сказал я, - вы получите прибавку к жалованью.

- Большое спасибо, - и с оттенком иронии: - Я слышала, «Спортивная жизнь» не слишком высоко расценивает мои шансы.

Я подписал три письма и принялся за четвертое.

- Алессандро часто заглядывает сюда? - спросил я.

- Сегодня впервые.

- Чего он хотел? - спросил я.

- Не думаю, что он хотел чего-то определенного. Сказал, что проходил мимо и просто зашел.

- О чем вы разговаривали?

Ее удивил вопрос, но она обошлась без комментария.

- Я спросила, нравится ли ему гостиница «Форбери», и он ответил, что нравится, там намного удобнее, чем в доме, который его отец снимал на окраине Кембриджа. Но он все равно уже отказался от этой аренды и уехал домой по каким-то делам. - Она умолкла, вернувшись к своим мыслям, воспоминание о его обществе вызвало в ее глазах улыбку. А я отметил, что дом в Кембридже должен быть тот, куда привезли меня резиновые маски, и что больше нет смысла думать об этом.

- Я спросила его, всегда ли он любил скаковых лошадей, и он сказал: да. Я спросила, к чему он стремится сильнее всего, и он сказал: победить в Дерби и стать чемпионом среди жокеев, и я сказала, что еще не родился ученик, который не хотел бы того же.

Я повернул голову и посмотрел на нее.

- Он сказал, что хочет стать чемпионом?

- Да, так.

Я мрачно уставился на свои ботинки. Драка превратилась в сражение и грозила обернуться войной, враждебные отношения разрастались на глазах, и конца-края этому не видно.

- Он спрашивал о чем-нибудь? - поинтересовался я.

- Нет. По крайней мере… да, кажется, спрашивал. - И она чему-то удивилась, вспомнив об этом.

- О чем?

- Он спросил, владеете ли вы или ваш отец какими-нибудь лошадьми… Я сказала ему, что ваш отец имеет половинную долю в некоторых лошадях, и он спросил, а есть принадлежащие ему целиком. Я сказала, что только Бакрем … и он… - Маргарет нахмурилась, сосредоточившись. - Он сказал, что лошадь, наверное, застрахована, как все другие, а я сказала, что нет, потому что мистер Гриффон не заплатил страховой взнос в этом году, так что следует быть особенно осторожным с этой лошадью… - Внезапно она испугалась: - Ведь нет ничего плохого в том, что я рассказала ему, не правда ли? Я хочу сказать, разве это секрет, что Бакрем принадлежит мистеру Гриффону?

- Нет, - успокоил я Маргарет. - Ведь Бакрем участвует в скачках под его именем. Всем известно, кто владелец этой лошади.

Она почувствовала облегчение, погасшая было улыбка вновь заиграла в ее глазах, а я не стал говорить ей, что меня обеспокоил интерес к страховке.

Одна из фирм, которым я помогал справиться с проблемами, занималась поставкой электронного оборудования. Проведя полную реорганизацию, они теперь восхищали своих держателей акций. Я позвонил их главному администратору и попросил, чтобы теперь они помогли мне.

Срочно, сказал я. Прямо, сегодня. А было уже половина четвертого.

Я услышал пронзительное «фью-у-у-у!», потом мне в ухо пощелкали языком и наконец внесли предложение. Если я поеду по направлению к Ковентри, их мистер Уоллис встретит меня в Кеттерике. Он захватит все, что нужно, и объяснит, как это установить. Меня это устроит?

Даже очень, заверил я главного администратора и осведомился, а не хочет ли он, случайно, приобрести половину скаковой лошади?

Он рассмеялся. Я склоняю его к покупке на теперешнюю урезанную зарплату? Как вы можете шутить такими вещами, сказал он.

Их мистер Уоллис тянул на целых девятнадцать лет, он подъехал ко мне в небольшом грузовичке и ослепил своей ученостью.