Изменить размер шрифта - +
Всех переводчиков в радиусе ста пятидесяти километров он прекрасно знал и сразу бы обнаружил мое вранье. Для Пряника надо было состряпать более правдоподобную версию. Такую полуправду, чтобы она выглядела гораздо убедительней, чем правда.

– Клиент один у меня наклевывается, – ответил я. – Зарубежный. Хочет законтачить с «Меркурием», но боится, не кинут ли его?

– Из какого твой клиент зарубежья, из ближнего или дальнего? – обеспокоенно поинтересовался Пряник. Видимо, он вообразил, будто какой-то неучтенный американец ломанулся на российский издательский рынок без его, Пряникова, посредства.

– Из ближнего, – успокоил я Шуру. – Из Литвы, – на ходу придумал я подходящую страну, за пределами Шуриных амбиций.

Пряник облегченно вздохнул.

– Скажи своему литовцу, чтобы не валял дурака, – проговорил он. – «Меркурий» – это Черный Ящик.

– В каком смысле? – несколько озадаченно спросил я. Иногда Шура обожал выражаться туманно. Чаще всего это случалось именно тогда, когда более конкретный ответ был не слишком-то приятным.

– Да в прямом, в прямом, – нетерпеливо сказал Пряник. – Прямее некуда. Черный Ящик – это значит, что никому непонятно, что там происходит внутри и почему это происходит. Я не имею понятия, кто управляет этим механизмом и по какому алгоритму они работают. Ты видел стенографический отчет заседаний нижней палаты Думы, который они издали?

– Видел, – кивнул я. – Убийственная штука. Так роскошно даже Леонида Ильича не издавали, а уж наших депутатов и подавно. Золотое тиснение, бархат, изысканные гравюры на форзаце. И эта роскошь лежит теперь в каждом втором газетном киоске по оскорбительно низкой цене. То есть они эту штуку издали нарочно в убыток себе.

– Точно, – согласился Пряник. – Потому я их и побаиваюсь. Никогда не поймешь, что они выкинут в следующий раз. Я совсем не исключаю, что «Меркурий» содержится нашей Думой для непонятных мне целей. А может, и Лубянкой – тоже пока непонятно для чего. Или даже «Меркурий» на содержании у этого… арестанта номер 1.

– Кого-кого?

Пряник всплеснул руками:

– Ой, ну не изображай из себя снежного человека, только-только спустившегося с гор! Ты ведь понял, кого я имею в виду. Господина Иринархова, ясное дело. Будущего спикера Всея Руси.

Что за день сегодня, подумал я. С утра три покушения, потом новая клиентка, потом этот крендель с гранатометом… и при этом покоя нет от господина Иринархова! Он мне снится скоро будет, этот Иринархов. Вместе с его роговыми очками и бородой.

– Почему же спикера? – спросил я вяло. – Он покамест даже не депутат. И потом, у нижней палаты уже есть один спикер.

– Прости меня, Яша, – проговорил Пряник. – Ты хороший сыщик, честь тебе и хвала. А за то, что прижучил этого Лебедева – хвала тебе втройне. Но в политике, – Пряник торжественно поднял палец, – в политике ты ни хрена не смыслишь.

– Допустим, – примирительно сказал я. – Дьявол с ним, с твоим Иринарховым. Сидит – так сидит, выйдет – так выйдет. Пусть у его жены и любовницы об этом голова болит. И у тех глупых бабок, которые скупают его дурацкие акции. Мы ведь с тобой, кажется, о «Меркурии» говорили.

– Мы, по-моему, уже все о «Меркурии» сказали, – недовольным тоном протянул Шура. – Пусть твой литовец не суется. Не важно, откуда у них такая крутизна, от Думы или от «ИВЫ». Важно, что связываться с ними небезопасно.

Быстрый переход