— Зря ты ездила, слишком жарко.

— Напротив, было великолепно. Конечно, я не стала гнать Мейд Мариан галопом.

— Я беспокоился о тебе, а не о лошади!

— О, перестаньте! — сказала Фанни смеясь. — У нее на все найдется ответ.

— И, заметьте, ни слова извинения.

— Мое раскаяние слишком глубоко. Ты ведь не станешь больше выходить? По крайней мере, в самую жару.

— Да, я убедила Фанни не ходить пить ее ужасные воды, а поехать со мной в Мелксхэм-форест. Надеюсь, ты оценишь ее героизм.

— Но ведь вы не поедете в своем ужасном фаэтоне?

— Скорее всего да.

— Серена, не в одиночку, я умоляю.

— Вы с Фоббингом поедете сзади, чтобы охранять нас от разбойников и ставить фаэтон обратно на колеса, если мы вдруг перевернемся. Обещаю, что больше двух раз этого не произойдет.

Она несла полную чушь. Весь день Серена пребывала в отличнейшем настроении и была само обаяние, но когда они наконец расстались, он почувствовал, что так ни разу и не был с ней по-настоящему рядом.

Майор решил, что лучше всего не возвращаться немедленно к волнующему вопросу о ее наследстве, и когда спустя десять дней он все же рискнул завести разговор, Серена удивила его тем, что выслушала не перебивая тщательно продуманные аргументы и сказала, когда он закончил:

— Очень хорошо, пусть будет, как ты хочешь, дорогой! В конце концов, мне, в общем-то, все равно. Главное, чтобы тебе было удобно. Когда пройдет время, сделай все так, как сочтешь нужным.

На этом Серена оставила эту тему; он же — не мог. Еще до того, как она закончила говорить, его начали разрывать сомнения. Слова Ротерхэма все еще отдавались у него в голове: действительно, какое право он имел настаивать на ее отказе от привычного образа жизни? Она внимательно его выслушала, но наконец воскликнула:

— О, Гектор, о чем ты? Ты сказал мне, что для тебя невыносимо мое огромное состояние, и я подчинилась! Теперь ты говоришь, что не можешь запретить мне пользоваться им.

— Я кажусь абсурдным? Должно быть, да. Я не хочу, чтобы ты подчинилась, сейчас или когда-либо. Я не могу делать это на таких условиях. Только если ты тоже хочешь этого.

— Нет, это уж слишком! — воскликнула она. — У меня совсем не было бы ума, пожелай я сделать такую глупость.

— О, моя дорогая, если ты считаешь это глупостью, как я могу позволить тебе принести жертву ради моей глупости?

Она странно посмотрела на него.

— Спроси себя самого, как я могу позволить тебе принести в жертву твою гордость ради моих экстравагантных привычек. Я легко могу ответить тебе. Не… не позволяй мне командовать тобой! А я попытаюсь сделать это. Так что ты предупрежден! Мило с моей стороны, не правда ли? Давай не будем больше говорить об этом.

Однажды майор сказал Фанни полушутя-полусерьезно, что он никогда не знает, куда Серена направится в следующую минуту и что будет делать.

— Думаю, — сказала Фанни, — это потому, что она очень счастлива. Она всегда такая энергичная, но такой неутомимой я вижу ее впервые. Она просто не стоит на месте.

Миссис Флор тоже заметила это и сделала свои собственные выводы. Однажды она нашла Фанни в зале Минвод, безжалостно прогнала юного мистера Райда, ее наиболее преданного вздыхателя, и опустилась в кресло, которое тот уступил, рядом с Фанни.

— Ну, не сомневаюсь, одного врага я приобрела! — заметила она весело. — Между нами. В этом городе столько разбитых вами и леди Сереной сердец, что удивительно, как остальные девушки здесь не зачахли!

Фанни засмеялась и покачала головой:

— Они восхищаются леди Сереной, а не мной, мэм!

— Они кружатся над ней, как мухи над медом, — согласилась миссис Флор, — но некоторые предпочитают вас, осмелюсь заметить.