— Вам понравилось? — спросила Серена.

— О да, очень! И мы несколько раз были в садах Воксхолла, в театре, на параде в Гайд-парке, и в Альмаке… Ах, я уверена, что мы были просто везде! — объявила Эмили.

— Неудивительно, что вы так утомились.

— Да, ведь я не слишком привыкла к таким развлечениям. Когда устаешь, то ничему уже не радуешься, и… и настроение бывает такое странное… так мама говорит. И у меня была инфлюэнца. Вы когда-нибудь болели ею, леди Серена? Это так гадко: становишься совершенно несчастной и по любому поводу хочется плакать. Но мама была очень добра ко мне и позволила мне приехать погостить у бабушки, здесь так спокойно.

— Я надеюсь, вы пробудете у нее долго?

Тут снова стал заметен ее испуг. Эмили пробормотала:

— Ах, я хотела бы… я не знаю… мама сказала…

— Наверное, ваша мама скоро уже начнет думать о вашем приданом, — непринужденно заметила Серена.

— Да. То есть… Ах, пока нет!

— Когда будет свадьба?

— Я… мы… это еще не решено. Лорд Ротерхэм говорил о сентябре, но… но я не хотела бы выходить замуж, пока мне не исполнится восемнадцать. Мне будет восемнадцать в ноябре, знаете, и я начну лучше понимать, как надо поступать, вы согласны?

— Только когда вам будет восемнадцать? — рассмеялась Серена. — Что изменит один месяц?

— Я не знаю. Но только я, кажется, не совсем понимаю, что следовало бы знать, чтобы быть маркизой, мне надо учиться, как быть знатной дамой, и… и если не выйду замуж до ноября, я, может быть, научусь.

— Не думаю, что лорду Ротерхэму хотелось бы видеть вас не такой, какая вы сейчас. — Ответа на это не последовало. Взглянув на Эмили, Серена увидела, что та густо покраснела и опустила глаза. Помолчав, она добавила: — Вы ожидаете увидеть лорда Ротерхэма в Бате?

Эмили взмахнула ресницами, краска сбежала с лица.

— В Бате? Ах, нет! Доктор сказал, что мне нельзя волноваться. Мама обещала, что все ему объяснит. Кроме того… нельзя, чтобы он встретился с бабушкой.

— Вот как! — сухо откликнулась Серена. — И позвольте спросить, вы не представите ему бабушку?

— Нет-нет! Я этого не вынесла бы!

— Я не хотела бы критиковать вашу маму, Эмили, но вы делаете ошибку. Вы не должны презирать свою бабушку.

Эмили разрыдалась. К счастью, одна из тенистых беседок, которыми изобиловали сады, оказалась поблизости и была пуста. Не желая, чтобы ее увидели вместе с бурно рыдающей девицей, Серена провела Эмили в беседку, ободряюще посоветовав ей успокоиться. Той не сразу удалось это сделать, а когда поток слез унялся, лицо ее оказалось таким красными распухшим, что Серена держала ее в беседке, пока все приметы плача не исчезли. Чтобы отвлечь девушку, она спросила, понравилось ли ей в Делфорде. Из несвязного рассказа Эмили она заключила, что визит оказался не слишком приятным. Эмили разрывается между восторгом при мысли о том, что будет распоряжаться в этом внушительном здании, и ужасом, который внушала ей мысль о его слугах. Она была уверена, что домоправительница ее презирает, что она никогда не решится дать приказание управляющему, и призналась, что приняла камеристку леди Силчестер за гостью в доме, так что мама рассердилась.