— Но вы обдумали, как на все это может отреагировать лорд Ротерхэм? — спросила Фанни, бросая на нее беглый взгляд.

— Это было не нужно, я знала это. В этом и состояла суть моих упреков, в ответ на которые последовал поток слез и уговоры не рассказывать ничего ни ему, ни маме.

— Слезы и уговоры! Ты все еще считаешь, что она его не боится, Серена?

— Нет, Эмили его просто обожает, хотя он ее и изрядно перепугал, — ответила Серена холодно.

— Но если это правда, то, наверное, вряд ли можно настаивать на том, что он ее любит.

Серена повернулась и подняла перчатки:

— У меня есть все основания верить этому, моя дорогая Фанни, — он влюблен в нее страстно, — сказала она сухо. — Может быть, я в чем-то и ошибаюсь, но именно страсть и напугала ее, а отнюдь не его острый язык. Это ее, напротив, восхищает, что и неудивительно, потому что она склонна к легкомысленности и слишком часто увлекалась. Ее вовсе не повергла в панику его острота, уверяю тебя. Она слишком привыкла к этому. Для опытного человека Ротерхэм вел себя просто неправильно в отношении ее. Если бы я не подозревала, что он и сам уже об этом догадался, то испытала бы сильнейшее искушение раскрыть ему глаза.

— Серена! — воскликнула Фанни, возмущенная ее словами.

— Не стоит огорчаться. Думаю, именно поэтому он и не приехал в Бат, чтобы встретиться с Эмили. Не сомневаюсь, что леди Лэйлхэм посоветовала ему не делать этого: она, по крайней мере, достаточно умна, чтобы понимать, что было бы неосторожно и даже опасно слишком усердно ухаживать за такой скромной и невинной девочкой, как Эмили. Интересно, всегда ли она оставляла их наедине, или Иво поначалу был достаточно осторожен, чтобы не вызвать беспокойства у девушки, такой же скромной, как она выглядела, готовой бежать при любом ложном движении. — Она поджала губы. — Иво, конечно, нетерпелив, но я никогда не замечала за ним подобного недостатка раньше, во время состязаний по боксу или во время скачек. Я просто изумлена, что этот человек мог допустить такой серьезный промах!

— Серена, я просто умоляю тебя не выражаться так ужасно! — прервала ее Фанни. — Эмили ведь не лошадь.

— Она живая и веселая, словно молодая кобылка!

— Нет, Серена! Не сравнивай ее с кобылой. Я убеждена, что маркиз не приехал в Бат потому, что просто не знает, что Эмили здесь. Вспомни, леди Лэйхэм боится, что он увидит миссис Флор! Будь это в ее силах, она бы его надула, но трудно поверить, что это столь необходимо.

— Ротерхэм прекрасно знает, у кого живет Эмили. Вчера она получила от него письмо, написанное из Клейкросса, — ответила Серена. — Леди Лэйлхэм нашла иные средства, чтобы держать его подальше от Бата. Я не сомневаюсь, что, встретив Эмили вновь здесь, он будет значительно скромнее. Хотя не думаю, что с его стороны мудро писать и настаивать на скорой свадьбе, лучше уж подождать, пока улягутся ее девические страхи. Мне кажется, что до какой-то степени я оказала ему добрую услугу.

— Он настаивает на скорой женитьбе? — переспросила Фанни.

— Да. А почему бы и нет? — сказала Серена ровным голосом. — Он совершенно прав, хотя лучше было бы сначала увидеться с ней. Как только Эмили станет его женой, он быстро отучит ее избегать своих объятий.

— Как ты можешь! О, как ты можешь! — воскликнула Фанни и содрогнулась. — Знаешь, что она его не любит и не доверяет ему, и…

— Но она вскоре станет и любить его, и доверять. Уверяю тебя, ее очень легко убедить, — ответила Серена.