– По‑моему, ты сошла с ума.

– Тогда давай больше не будем говорить об этом, дядя Джордж. Есть вещи, которых ты не знаешь.

– Например?

– Я бы не хотела этого обсуждать. – И как всегда руки у нее были связаны, и она не могла благодарить за это Армана. Но она уже привыкла жить среди недомолвок.

– Все это чушь, и ты сама прекрасно это знаешь. Я, кстати, тоже знаю немало. Например, я знаю, почему ты уехала из Вашингтона – девочек исключили из школы, никто тебя никуда не приглашал, ты превратилась в парию. – Лиана подняла на него глаза, полные страдания. Дядя говорил правду.

– Хорошо еще, что тебе хватило ума приехать сюда, где ты можешь вести нормальную, приличную жизнь.

– Однако не в том случае, если ты будешь называть моего мужа нацистом, – промолвила она усталым, измученным голосом – Если ты станешь это делать, история повторится. Не могу же я менять место жительства каждые пять месяцев. Если ты будешь рассуждать таким образом, девочкам придется расплачиваться за это точно так же, как это произошло в Вашингтоне.

Она не стала спрашивать дядю, откуда он получил свои сведения, у него были связи повсюду, так что на самом деле это не имело значения. Он говорил правду, но и в том, что говорила Лиана, была истина.

– А что, ты считаешь, я должен говорить? Что он прекрасный парень?

– Ты не обязан ничего говорить, если он тебе не нравится. Но если ты станешь о нем распространяться, попомни мои слова, ты будешь плакать так же, как плакала я, когда девочки вернутся домой с измазанными краской волосами, в разорванных платьях и со свастиками на спинах.

Слезы выступили на ее глазах, и дядю охватила волна сострадания.

– Они так обошлись с нашими девочками? – Лиана кивнула.

– Кто же?

– Их одноклассницы. Маленькие девочки из хороших семей. И директриса сказала, что она не сможет их наказать.

– Я бы убил ее.

– Я тоже была готова ее убить, но это не решило бы проблем. Как она верно сказала, родители говорят, а дети слушают, и она права. Поэтому, если ты будешь говорить, дядя Джордж, за тобой станут повторять другие, а расплачиваться придется детям. – То, что ей самой приходилось расплачиваться, она во внимание не принимала. Дядя надолго задумался и, наконец, медленно кивнул.

– Я понял. Все это мне не по душе, но я понял.

– Вот и хорошо.

– Я рад, что ты позвонила мне, – нежно промолвил он.

– И я рада, – улыбнулась Лиана. Они никогда не были близки, но сейчас она была благодарна дяде за все. Он дал ей кров, когда она отчаянно нуждалась в нем. Жизнь здесь шла так размеренно, война отошла в такую даль, что о ней забывали. Почти забывали. Забыть совсем было невозможно, но война отодвинулась куда‑то далеко‑далеко.

Потом они еще немного поболтали на менее опасные темы и наконец разошлись по комнатам. И когда Лиана легла в свою старую кровать, она заснула таким благодатным сном, каким не спала уже много лет.

– Спала как убитая, – сообщила она дяде Джорджу на следующее утро.

После того как он ушел, она сделала несколько звонков, но отнюдь не старым друзьям. Теперь она почти никого здесь не знала, а о школе для девочек дядя уже договорился. Начиная со следующего понедельника они пойдут в школу мисс Берк. У Лианы на уме были еще кое‑какие планы, и к вечеру она уже все устроила.

– Что ты сделала? – оцепенев, переспросил дядя Джордж.

– Я сказала, что устроилась на работу. Что в этом такого страшного?

– Ну, разумеется! С тобой с ума сойдешь.