Телохранители взяли Джонни, и Филипп увидел Ника.

– Если ты еще когда‑нибудь, сукин сын, приблизишься к нам, я убью тебя собственными руками. Ты меня понял? – Ник схватил Филиппа за горло. Телохранители спокойно наблюдали за этим, и лишь подбежавшая Хиллари повисла у Ника на руке.

– Ради Бога, отпусти его. – Тогда Ник повернулся к Хиллари и изо всех сил ударил ее по лицу. Филипп, воспользовавшись случаем, нанес ему удар в челюсть. В голове у Ника зашумело, ноги у него подкосились, но он снова выпрямился и под истошные крики Хиллари вмазал Маркхаму.

– Прекрати!.. Прекрати! – Но Ника было уже не остановить. Он схватил Маркхама за волосы и с силой ударил его лицом о землю, после чего опустил руки и поднялся. Маркхам лежал на земле и громко стонал, из рассеченной брови текла кровь. Бросившаяся на Ника Хиллари попыталась было расцарапать ему лицо, но он отшвырнул ее в сторону и спокойно направился к сыну.

– Пошли, тигренок. Нам пора домой. – Челюсть у него страшно болела, но Ник уже не ощущал боли, когда в его ладони оказалась рука Джонни и они под прикрытием телохранителей тронулись в ожидавшей их машине. Но никто не предпринимал попыток напасть на них. Кроме Хиллари, лежащего на земле Маркхама и двух горничных, наблюдавших с крыльца за происходящим, никого вокруг не было. Когда они сели в машину, Ник прижал к себе сына, не стыдясь посторонних, начал покрывать поцелуями его лицо и наконец разрыдался. Четыре месяца он провел, как в аду, и теперь решил сделать все, чтобы больше такое не повторилось.

– Ой, папа! – Джонни крепко прижался к Нику. Мальчику только что исполнилось десять, и, казалось, он подрос на целый фут. – Я много раз хотел позвонить тебе и сказать, что со мной все в порядке, но они не давали.

– Они обижали тебя, сынок? – Ник утер слезы. Джонни покачал головой.

– Нет. Все было нормально. Мама говорила, что мистер Маркхам хочет стать моим отцом. Но когда к нам приехала его мать, она сказала, что он должен вернуть меня или по крайней мере сообщить тебе, что со мной все в порядке. – Ник понял, кто стоял за тем звонком, и поклялся себе, что обязательно отблагодарит эту женщину, когда они вернутся. – Еще она сказала, что больше не даст ему денег и скорее всего он окажется за решеткой. – Но Ник знал, что этого не случится, как бы ему ни хотелось – Она была очень добра и спрашивала, как мне живется. А мама называла ее старой ведьмой. – Ник и телохранители улыбнулись Джонни говорил без умолку по дороге домой, но единственное, что уловил Ник, так это то, что план их сорвался и, похитив Джона, они не знали, что с ним делать.

– Нам все еще предстоит судиться с мамой?

– И как можно скорее. – При этом сообщении вид у Джона стал удрученным, но, вернувшись домой и чувствуя себя в безопасности в собственной постели, он взял в свои ладони руку отца и улыбнулся. Ник сидел с Джонни, пока тот не заснул, а потом медленно вернулся в свою комнату, гадая, когда все это кончится.

Но по крайней мере Лиана прочитала на следующий день в Сан‑Франциско добрые известия. «Джонни Бернхам найден». А неделю спустя снова была назначена дата судебного разбирательства. Суд должен был начаться первого октября, но, когда подошел этот день, все затмили сообщения о переговорах в Москве между Авереллом Гарриманом, лордом Бивербруком и Молотовым, министром иностранных дел Сталина. Они закончились подписанием протокола о помощи Соединенных Штатов и Великобритании России, и Гарриман заключил с советской стороной договор о ленд‑лизе на сумму миллиард долларов. Сталин настаивал, чтобы Соединенные Штаты вступили в войну, но по совету Рузвельта Гарриман отказался. Россия должна была удовлетвориться помощью продовольствием и вооружением, и она удовлетворилась.