– Какого черта, почему ты отказала ему? На что, ты считаешь, мы будем жить следующие несколько лет? Своим наследством ты пользоваться не можешь, и ты знаешь, что сказала моя мать.

– Плевать я хотела. Я не возьму у него ни цента.

– Дура. – Он снова схватил ее за руку, но Хиллари вырвала ее.

– Пошли вы к черту оба. Мне нужен мой сын.

– С чего это? Ты ведь не любишь детей.

– Он мой. – Она говорила о Джоне, как о меховой шубе, драгоценностях или военном трофее. Пусть он ей не нужен, но свои права на него она не может не заявить. – Почему я должна что‑то уступать Нику?

– Ради Бога, возьми деньги.

– Мне не нужны деньги. – Хиллари наградила Маркхама холодным, надменным взглядом.

– Да нет же, нужны. Нам обоим они нужны.

– Твоя мать передумает.

Филипп тоже рассчитывал на это Но если она не передумает, им предстояла борьба, к которой он отнюдь не стремился. Филипп опасался, что ему даже придется пойти работать, а это уж будет конец света. А Хиллари тем более никогда не станет работать – в этом он не сомневался. Но она оказалась предусмотрительнее, чем он.

– Ты никогда не слышал об алиментах на ребенка? – Хиллари нежно улыбнулась. – Ник захочет убедиться, что Джонни имеет все, что ему надо. Значит, и мы будем это иметь. Вуаля. – Она сделала реверанс, и Филипп ухмыльнулся.

– Ты чертовски умна для хорошенькой женщины. – Он поцеловал ее в щеку, и они вернулись в зал суда, где вовсю полыхало сражение. Судья считал, что они закончат к Дню Благодарения, и Ник весь напрягся при одной мысли об этом. А что, если он проиграет? Что он будет делать? Он не мог представить свою жизнь без сына. Он даже не решался думать об этом. А потом неожиданно они подошли к концу, и адвокатам было предоставлено слово для заключительных выступлений. Джонни уже дал свои показания, но он был смущен, и речь его звучала по‑детски, он разрывался между обоими родителями – обожаемым отцом и матерью, которая, не сдерживаясь, рыдала прямо в зале суда и которую ему явно было очень жалко.

Судья объяснил, что обычно ему требуется от недели до двух, чтобы прийти к определенному решению. Но, учитывая напряжение, в котором пребывают обе стороны уже почти год, заинтересованность прессы и тяжелый груз, обрушившийся на плечи ребенка, на этот раз он попытается принять решение быстрее. Все будут поставлены в известность о дне оглашения решения, а пока всем следует разойтись по домам и ждать. Когда Ник выходил из здания суда, его, как и всегда, ослепляли вспышки фоторепортеров, а вокруг крутились журналисты: «Что они сказали, Ник? Где мальчик?.. Кто выигрывает?.. Не думаете ли вы, что она снова его похитит?..» Все они уже привыкли к этому. Но на этот раз, выйдя из зала суда, Хиллари остановилась с Филиппом на ступеньках лестницы и одарила всех лучезарной улыбкой Ник залез в свой лимузин, откинулся на спинку сиденья и закрыл глаза. Он несколько прибавил в весе после возвращения Джона, но в сорок уже ощущал себя восьмидесятилетним стариком.

Ник посмотрел на Грира, который сидел, склонившись над своими записями, рядом, и покачал головой.

– Знаешь, иногда мне кажется, что это никогда не кончится.

– Кончится, – поднял на него взгляд Грир. – Кончится.

– Но как?

– Это нам неизвестно. Надо подождать решения судьи. Ник вздохнул.

– Ты представляешь себе, что значит препоручить другим решение судьбы самого дорогого тебе существа?

Грир медленно покачал головой.