– Послушай, она сводит его с ума. Он не знает, что ему и думать. Она сидит у него и заливается слезами, объясняя, что плачет каждую ночь. – Ник нервным движением взъерошил себе волосы. Утром он поссорился с сыном из‑за того, что назвал мать ведьмой. Джонни встал на ее защиту.

– Я предупреждал тебя, что будет тяжело, а дальше будет еще тяжелее. Фалтон и Мэтьюз не дураки, и они точно объясняют ей, что она должна делать. Они написали сценарий, и она безупречно его исполняет.

– Она разыгрывает настоящую драму.

– Естественно. А ты как думал?

– Она способна на все.

Хиллари продолжала свои посещения до самого дня свадьбы, после чего уехала с Филиппом на три недели на Карибское море. Ей действительно нужно было отдохнуть. Она все еще не оправилась после аборта, который Филипп ей устроил в Рино, а встречи с Джонни требовали огромного напряжения сил. Ей смертельно надоело покупать ему подарки и размахивать мокрым носовым платком.

– Давай пошлем все это к черту, – говорила она Филиппу, лежа на пляже в Сен‑Круа, – он тяжелый ребенок и страшно любит отца. Чего ты еще от меня хочешь? Я, кажется, уже скупила у Шварца все. Что дальше?

– Советую тебе что‑нибудь придумать. Моя мать сказала, что, если после нашего возвращения этот скандал не прекратится, она перестанет давать нам деньги.

– Ты же взрослый мужчина. Скажи ей, чтобы она заткнулась. – Хиллари больше не надо было притворяться, а от стоящей жары она делалась раздражительной. – Чего ты еще от меня хочешь?

– Не знаю. Как насчет твоего наследства? Может, это проще, чем требовать у Бернхама мальчика.

– Я не имею права им пользоваться до достижения тридцати пяти лет. А до этого еще шесть лет. – Получаемый Хиллари доход сильно помогал им, но его оказывалось недостаточно, чтобы вести тот образ жизни, который они предпочитали. Потому они и нуждались в помощи миссис Маркхам.

– Значит, мы должны получить ребенка. Ник дурак. Если дело дойдет до суда, он проиграет.

– Вот и скажи ему об этом. – Хиллари вздохнула и посмотрела на солнце. – Он очень упрямый. – Это ей было слишком хорошо известно.

– Он просто несчастный дурак. Он проиграет. А пока этого не случится, мать будет сводить меня с ума.

Филипп уставился на волны. Хиллари встала и прошлась вдоль берега. Ее раздражало, что Филипп находился у матери под каблуком. Казалось, раньше было не так. Она вернулась, снова легла рядом с Филиппом, вздохнула и закрыла глаза из‑за слишком яркого солнца. Однако она быстро позабыла о сложностях, связанных с Джонни, когда муж навалился на нее и начал стаскивать с нее купальный костюм.

– Филипп, прекрати! – Но на самом деле Хиллари не могла сдержать смеха. Он был таким сумасшедшим, и именно это ей понравилось в нем с самого начала.

– Почему нет? Вокруг ни души на много миль.

– А если кто‑нибудь появится? – Но он заставил ее замолчать своим поцелуем, а еще через мгновение купальный костюм был спущен и отброшен в сторону вместе с его скомканными плавками, и они занялись любовью, лежа на пляже. И меньше всего их заботил Джонни.

Глава тридцать вторая

Первого апреля Хиллари и Маркхам вернулись в Нью‑Йорк, и прошла еще неделя, прежде чем она позвонила Нику. Стояла необычайно теплая погода, и Хиллари сказала, что хочет сходить с Джонни в зоопарк. Ее звонок разрушил все надежды Ника – он уповал на то, что, вернувшись, она перестанет появляться, однако она была тут как тут.