– Возможно, я пробуду здесь еще несколько часов, Андре.

– Ну и что?

– Неужели вы не хотите встречать Рождество дома? – Они провели вместе целый день, и молодой человек уже довел Армана до белого каления.

– Работа гораздо важнее Рождества.

А что это была за работа? Проверка бесконечных списков с именами возможных евреев, в некоторых случаях полукровок, а то и людей с четвертью еврейской крови, которые предположительно скрывались на окраинах города. Армана тошнило от этой работы, но молодому человеку она нравилась. Арман же, где только мог, пропускал целые группы имен, бесшумно сжигая листы в камине.

Наконец, отчаявшись, Арман решил отправиться домой. Здесь бессмысленно оставаться, а закрывать глаза на тот факт, что дома у него царит пустота и тишина, больше он не мог. Он подбросил Андре Маршана к дому и поехал на площадь Пале‑Бурбон, как всегда, думая о Лиане и детях.

– Спокойной ночи, девочки. – Лиана поцеловала обеих, когда те уже лежали в постелях в доме на Бродвее. – С Рождеством вас.

– Мама? – приподняла голову Мари‑Анж, когда свет уже был погашен и Лиана стояла в дверях.

– Да?

– Давно не было писем от папы? – Лиана ощутила в голосе дочери ту же смесь тревоги и любви.

– Да, уже некоторое время.

– С ним все в порядке?

– Да. И он очень по вас скучает.

– Можно мне как‑нибудь почитать его письма?

Лиана заколебалась, а потом кивнула. Многое из того, что было в них, она ни с кем не хотела делить, но дочь имеет право поддерживать связь с отцом. А у того было слишком мало времени, чтобы писать детям, все свои силы и мысли он берег для Лианы.

– Хорошо.

– Что он пишет?

– Что любит нас, рассказывает о войне, о том, что видит.

Мари‑Анж кивнула, и в полосе света, льющегося из коридора, ее лицо стало казаться более спокойным.

– А здесь никто в школе не говорит, что он нацист.

– Он не нацист, – с надрывной болью промолвила Лиана.

– Я знаю, – ответила Мари‑Анж и, помолчав, добавила: – Спокойной ночи, мама. С Рождеством.

Лиана снова вернулась в комнату и еще раз поцеловала дочь. Ей было уже почти одиннадцать, и она быстро взрослела.

– Я тебя очень люблю. – Лиана сглотнула слезы. – И папа тебя очень любит.

Лиана заметила, как повлажнели глаза Мари‑Анж.

– Хорошо бы война скоро кончилась. Я так по нему скучаю. – Девочка начала всхлипывать. – И я ненавидела… их… когда они называли его нацистом…

– Тссс, милая, тихо.. мы ведь знаем правду, а все остальное неважно.

Мари‑Анж кивнула, прижалась к матери и со вздохом откинулась на подушку.

– Как я хочу, чтобы папа вернулся домой.

– Он вернется. Нам остается только молиться, чтобы мы все поскорее оказались вместе. А теперь засыпай.

– Спокойной ночи, мама.

– Спокойной ночи, родная. – Лиана тихо прикрыла дверь и пошла к себе. В Сан‑Франциско было восемь вечера, в Париже – уже пять утра.

Арман крепко спал в своей постели на площади Пале‑Бурбон, и ему снились жена и дочери.

Глава тридцать первая

В декабре Рузвельт уехал на две недели отдыхать на Карибское море и вернулся оттуда с новой революционной идеей – программой ленд‑лиза для Англии. Согласно этой программе Америка бралась обеспечивать Великобританию бесплатным военным снаряжением, а взамен получала разрешение на открытие военных баз от Ньюфаундленда до Южной Америки, к тому же таким образом Америка могла помогать Англии, сохраняя нейтралитет.