– А когда это будет?

– Возможно, следующим летом.

– Ты сошел с ума? До следующего лета я не смогу видеть собственного сына?

Адвокаты Ника советовали совсем иное, но сейчас ему на все было плевать. Он не хотел подпускать эту женщину к Джонни. Его до сих пор начинало трясти, когда он вспоминал, как Маркхам держал револьвер у детской головки, а она спокойно взирала на это. Может, она и знала, что револьвер не заряжен, но Джонни‑то этого не знал. Он был перепуган до смерти, сидел смертельно бледный и едва дышал. При одном воспоминании об этом Нику хотелось убить Хиллари.

– После того что ты сделала, ты не заслуживаешь права видеть сына.

– Я ни черта не сделала! – закричала Хиллари. – Филипп хотел только напугать тебя.

– Прими мои поздравления. Надеюсь, ты будешь очень счастлива. Он идеально подходит тебе, Хил. Жаль, что ты не встретила его раньше. – Он схватил ее за руку, выволок из комнаты Джонни и вытолкнул в коридор. – А теперь убирайся, пока я не вышвырнул тебя за дверь. – Секунду она вглядывалась в него со странным выражением на лице – угрозы Ника вполне соответствовали ее планам Она снова была беременна и собиралась делать аборт. Филипп поклялся, что найдет в Нью‑Джерси хорошего врача. Ему ребенок был нужен не больше, чем ей, однако он полагал, что им, возможно, придется заключить брак, если не удастся найти приличного врача. Тогда и родилась идея с револьвером. Им надо пожениться раньше, чем его мать что‑то пронюхает.

– Если ты будешь угрожать мне, Ник, Филипп убьет тебя.

– Пусть попробует.

Хиллари кинула на Ника последний взгляд и не спеша направилась к двери. Она не могла поверить, что когда‑то эта квартира была ее домом. Она не испытывала к ней никаких теплых чувств – ни раньше, ни теперь Никогда не чувствовала к Нику того, что испытывала к Филиппу. Подойдя к двери, Хиллари оглянулась и наградила Ника долгим тяжелым взглядом.

– Тебе никогда не выиграть этого дела в суде, Ник. Никогда. Джонни отдадут мне.

– Только через мой труп.

– Ну что ж, приятно будет посмотреть – Она нежно улыбнулась и закрыла за собой дверь.

После ухода Хиллари Ник вернулся в библиотеку, где, лежа на диване, беззвучно плакал Джон. Ник сел рядом и нежно погладил сына по голове.

– Все в порядке, сынок. Все в порядке Джонни повернул голову и посмотрел на отца.

– Я не хочу жить с ней и с тем человеком.

– Ты и не будешь с ними жить.

– Ты уверен?

– Почти… Нам понадобится некоторое время, но мы выиграем. Я собираюсь обратиться в суд, но нам предстоит серьезная борьба. – Ник склонился и поцеловал сына в макушку. – А после рождественских каникул, дружок, ты вернешься в школу, и жизнь пойдет как всегда, разве что мы с тобой останемся одни, без мамы.

– Я думал, что тот человек хочет убить меня. При этой мысли Ник снова стиснул челюсти.

– Я бы сам его убил, если бы он тронул тебя хоть пальцем. – Ник улыбнулся через силу. Он понимал, что каким‑то образом им надо возвращаться к нормальной жизни. – Ничего подобного больше никогда не повторится.

– А если они снова вернутся сюда?

– Они не вернутся.

– Почему?

– Это слишком сложно объяснять, но суд послал ему документ, запрещающий приближаться к тебе.

Тогда же днем, пока Джонни играл у себя в комнате, Ник предпринял еще некоторые шаги. Он нанял трех телохранителей из нью‑йоркской полиции, чтобы они, сменяясь, ни на шаг не отходили от мальчика. В любое время суток – в квартире, в школе, в парке один из них будет постоянно находиться рядом. Они должны превратиться в тень Джонни.