– Убей мою жену.

Казалось, Ник шутит, но Бен Грир не был до конца в этом уверен. Он уже встречал это выражение на лицах мужчин, и однажды дело кончилось тем, что вместо бракоразводного процесса ему пришлось защищать человека, совершившего предумышленное убийство. Однако Ник глубоко вздохнул, откинулся на спинку кресла и провел рукой по волосам.

– Я боролся десять лет, чтобы из этого что‑нибудь вышло, но ничего не получилось, – промолвил он, грустно глядя на Бена Грира. Ни для кого в Нью‑Йорке это давно не было тайной, и для Грира в том числе. – Когда я вернулся из Европы в июле, я еще пытался привести ее в чувство и объяснить, что корабль должен оставаться на плаву. К этому времени наш брак уже превратился… – он помедлил, подбирая слова, – в брак по расчету, но ради ребенка я хотел его сохранить. – Грир кивнул. Он уже тысячу раз слышал эту историю от разных мужчин. – У нее еще во Франции начался роман с Филиппом Маркхамом. И продолжается уже больше года. Я дал ей понять, что она может делать что угодно, но на развод я не соглашусь. И знаешь, что вчера выкинул этот сукин сын?

– Сгораю от любопытства.

Но Ник в ответ даже не улыбнулся.

– Приставил дуло револьвера к голове ребенка. Когда я вернулся домой с работы, я увидел его у нас в гостиной. Он сидел спокойный, как айсберг, приставив револьвер к виску Джона. Он заявил, что, если я не отпущу Хиллари, он убьет моего сына. – Ник побледнел, а адвокат нахмурился. Положение действительно казалось отчаянным.

– Револьвер был заряжен, Ник?

– Нет. Но тогда я этого не знал. Я согласился на развод, и он убрал револьвер. – Картина происшедшего вновь ожила в памяти Ника, и он стиснул зубы и сжал кулаки.

– И что ты сделал потом?

– Избил его. Сломал три ребра, руку и выбил два зуба. Хиллари уехала вчера вечером и пыталась забрать с собой Джонни. Я сказал ей, что, если она прикоснется к нему или еще раз появится в моем доме, я убью и ее и Маркхама. И клянусь Господом, я не шучу.

– Да, у тебя есть все основания для развода. – Но для Ника это не было новостью. – Ты сможешь доказать наличие адюльтера?

– Запросто.

– А основания для того, чтобы выиграть процесс о попечительстве?

– Неужели того, что я рассказал тебе, мало? Он хотел убить моего ребенка.

– Револьвер не был заряжен. И это делал Маркхам, а не твоя жена.

– Но она участвовала в этом. Она сидела рядом и не остановила его.

– Вероятно, она знала, что револьвер не заряжен. Согласен, выходка грязная, но этот поступок еще не гарантирует тебе получение попечительства.

– Тогда гарантирует все остальное. Она плохая мать, ей наплевать на Джонни сейчас и всегда было наплевать. Она хотела сделать аборт, а когда все‑таки родила его, не обращала на него внимания. Когда я застрял в Европе после объявления войны, она отправила ребенка к матери и почти десять месяцев даже не видела его, пока я не вернулся домой. Она плохая мать! Плохая мать, понимаешь? – Будучи не в силах совладать с собой, Ник вскочил и начал ходить по кабинету. Не надо было слушать Лиану. Надо было расстаться с Хиллари еще полгода тому назад и сразу подать в суд иск о попечительстве. Но он не сделал этого. А теперь потерял и Лиану. Если бы он был свободен, кто знает, как сложились бы их отношения. Прошло уже почти полгода, а он до сих пор не мог пережить эту потерю.

– Она готова предоставить тебе попечительство над ребенком?

Ник заставил себя сосредоточиться на Хиллари и покачал головой.

– Она боится только того, что скажут люди. Вдруг ее сочтут алкоголичкой и распутной женщиной, каковой она на самом деле и является.