– Тебе предстоит тяжелая борьба, Ник. Очень тяжелая. Развод ты, конечно, получишь – у тебя очень веские причины, тем более того же хочет и Хиллари, а вот дела о попечительстве обычно очень сложны. Суд почти всегда принимает решение в пользу матери, если только она не является психически больной и не находится в какой‑нибудь клинике. Даже если она алкоголичка, как ты говоришь, и распутная женщина, этого может быть недостаточно. Суд считает, что детей должна воспитывать мать, а не отец.

– Но не в данном случае.

– Возможно, ты прав. Но нам предстоит доказать это, и борьба потребует неразборчивости в средствах. Тебе придется вытащить всю грязь до последней капли. Готов ли ты действительно подвергнуть своего сына такому испытанию?

– Нет. Но если я буду вынужден сделать это, то сделаю. И если ты скажешь мне, что у меня нет выхода, мы начнем бессрочную кампанию по дискредитации Хиллари. В течение многих лет она давала мне поводы, и теперь я намерен все их пустить в ход. В конце концов я это делаю ради Джонни.

Грир кивнул. Ему нравились сложные дела.

– Но если ты прав и мальчик на самом деле ей не нужен, она ведь может отступиться.

– Возможно. – Хотя на самом деле Ник сомневался в том, что Хиллари отступится. – А пока мне нужен ордер на изоляцию Маркхама, чтобы он не приближался к моему сыну.

– Где мальчик сейчас?

– В нашей квартире, со мной. Я сказал горничной, чтобы она не впускала Хиллари, если та явится за вещами. Я сам отошлю их к Маркхаму.

– Она имеет право видеть ребенка.

– Черта с два она имеет. Ничего она не имеет, пока якшается с человеком, целившимся в Джонни из револьвера.

– Это было сделано только для того, чтобы произвести на тебя впечатление. – Грир говорил невыносимо спокойным голосом, но Ник был настолько взвинчен, что практически не слышал его.

– Неужто? И знаешь, это произвело на меня впечатление! Так ты берешься за это дело?

– Берусь. Но я хочу сразу тебе все объяснить. Я не могу гарантировать исход, Ник.

– Неважно. Сделай все, что сможешь.

– И ты будешь меня слушаться?

– Если твои советы покажутся мне разумными. – Ник улыбнулся, а Грир погрозил ему пальцем. – Ладно‑ладно. Как ты думаешь, сколько это может занять времени?

– Дай ей согласие на развод в Рино. Это займет всего шесть недель. Но дела о попечительстве тянутся долго.

– Насколько долго? Я не хочу, чтобы это висело ни над Джонни, ни надо мной.

– Может пройти целый год.

– Черт! Но если я выиграю, мы избавимся от нее навсегда?

– Возможно. Попробуй откупиться от нее. Ник покачал головой.

– Не выйдет. У нее наследство шесть миллионов долларов, и у Маркхама тоже не маленькое состояние.

– Ну, ладно. Значит, нам придется вести дело честным путем.

– А если сможешь, то и обманным. – Улыбнулся Ник, и Бен Грир тоже ответил ему улыбкой.

– Ты мне только расскажешь, как выиграть, а я уж выиграю. Сегодня же получу для тебя ордер на изоляцию Маркхама. – Он взглянул на часы. – Через полчаса мне надо быть в суде. А потом я хочу встретиться с тобой и обсудить ход нашей кампании. Как насчет следующей недели?

Ник явно был разочарован.

– А раньше никак?

– Раньше чем через полгода, тебе все равно на удастся подать дело в суд.