Пока Сэнди слушала, как они втроем быстро говорят по-французски, проснулась Энн и, открывая голубые глаза, спросила:

— Что там такое?

— Кажется, к Жаку пожаловали гости, — ответила Сэнди. Она говорила вполголоса, в то же время рассматривая рыжеволосую, которая беззастенчиво повисла на Жаке: красивые загорелые руки обвились вокруг его шеи, всем телом она прижалась к нему и подняла лицо — для поцелуя. Поцелуй, прямо в губы, тут же последовал.

Сестры встали со своих топчанов, поскольку вся группа двигалась к ним. Сэнди успела разглядеть большие карие глаза молодой незнакомки; лицо ее, в форме сердца, осеняло облако великолепных рыжих волос. Наконец Сэнди сосредоточилась на голосе Арианны, знакомившей гостей.

— Энн, Сэнди, позвольте вам представить мою дорогую подругу Симону Лемэр и ее дочь Монику. А это моя невестка Энн и ее сестра Сэнди.

Сестры пробормотали свое how do you do [4], а пожилая женщина их обняла и поцеловала, каждую в обе щеки, следуя французскому обычаю.

— Как хорошо, что вы приехали. — Сэнди показалось, что реплика обращена только к Энн, а может, это было и не так. Еще Сэнди показалось, что при взгляде на нее глаза Симоны потемнели. После матери сестер приветствовала Моника, и здесь уж все было ясно: она не одобряла появления Сэнди в замке, карие глаза ее смотрели холодно, в них затаилась даже неприязнь.

— Симона с дочерью останутся обедать, — обратилась к Жаку мать. — Ты не возражаешь, если Пьер организует пикник у пруда? С барбекю [5]?

Все шестеро не спеша проследовали к столу со стульями, установленному под круглым полосатым тентом.

— Я думаю, что для Энн это не будет утомительно, — продолжала Арианна, — а пока что я прикажу горничным подать прохладительные напитки.

— Ты сейчас работаешь, Моника? — спросил Жак довольно равнодушно; он мельком взглянул на девушку, когда та решительно уселась рядом с ним.

— Я только что вернулась из поездки на Бермуды, — ответила Моника голосом, который вполне соответствовал ее облику, — за этот глубокий, мягкого тембра голос с чувственными нотками любая женщина отдала бы полжизни. — Я совершенно измотана, дорогой, мне потребуется море внимания. — Глаза ее пожирали смуглое лицо Жака.

— Моника работает манекенщицей, — с готовностью пояснила Арианна, — и пользуется большим успехом.

— Как интересно. — Сэнди улыбнулась, но не заметила никакого тепла в ответном взгляде рыжеволосой красавицы. — Вам, наверное, приходится много ездить?

— Даже слишком. — Моника с мрачной миной пожала плечами, и снова ее глаза вернулись к лицу Жака, на котором и застыли. — Мне хотелось бы больше времени проводить дома. — Лицо ее просветлело. Не оставалось сомнений в том, какой смысл она вкладывала в эти слова, и Сэнди усилием воли удержала улыбку на своем лице.

Как все прозрачно! Взглянув на сестру, Сэнди уловила боровшиеся в ней чувства: Энн словно бы забавлялась и в то же время возмущалась тем, как беззастенчиво Моника рекламирует свои притязания. Наверное, Жака и Монику сосватали, думала Сэнди, едва прислушиваясь к журчавшему вокруг разговору. Что ж тут удивительного? Эта рыжая — как раз из тех особей, которые, видимо, приводят его в восторг: смелая, красивая, чувственная.

То, что это неприятно задело ее, поразило Сэнди, но она поспешила взять себя в руки.