— Может, тебя сразу рубануть пополам?.. Станет ясно, в верхней ты половине или в нижней.

— Иван, — строго сказала Маша. — Как ты не понимаешь, все очень серьезно… Вот ты, ты делаешь то, что хочешь сам, — что сам решаешь. Ты — это ты. Вы одно целое… Я же выхожу у себя из-под контроля. Я все время — я. А потом, раз, — появляется кто-то другой. Он — начинает командовать. А я уже ничего не могу сделать, только подчиняться… Это ужасно, — когда от тебя ничего не зависит, ты можешь только смотреть со стороны, как зритель. За всем, что происходит.

— Это какой-то монстр? Который, в тебе?.. Сюрприз злобной инопланетной цивилизации? Чужой?

— Нет, — это тоже я, я это понимаю. Но я, какая-то другая, которой совершенно не знаю… Я с ней, собой, не знакома… Вернее, она знакома со мной, и терпит меня, как девчонку, снисходительно так, — а я ее не знаю.

— Раздвоение личности, — поставил диагноз Иван. Но что-то стал уже понимать, в настроении Машки, так что шутить ему дальше уже не захотелось. — Так, ты хочешь найти себя, и познакомиться с собой?

— Да… Потому что получается не честно, когда она меня знает, а я ее — нет.

— Я могу тебе как-нибудь помочь?

— Да. Продай меня. Ты — сможешь.

— А что дальше?

— Не знаю… — сказала Маша. — Посмотрим.

— Вот это-то меня смущает, — задумчиво сказал Иван. — Потому что, твое «посмотрим» означает полное отсутствие плана действий. Даже любых вариантов… Хорошо, у меня есть пистолет. В крайнем случае, можно будет отстреливаться.

— От кого?

— Откуда я знаю, от кого… Ты ничего не знаешь, а я то уж, — и подавно.

5.

В стороне заиграл духовой оркестр. И стало совсем весело. Как когда-то на первомайской демонстрации. Празднике весны и труда.

Слонов выстроили на футбольном поле, они там стояли в некотором ступоре, недавно еще ехавшие в поезде, и не подозревавшие, что через несколько дней их будут с такой помпой пристраивать в хорошие руки… Мужчины, женщины, старики и дети, — кого здесь только не было. Выбор товара на любой, самый прихотливый вкус.

Хозяйство дедушки Гафара оказалось самым зажиточным, — у других, слонов было с десяток, и обчелся, и все какие-то ободранные, неприглядные на вид, перепуганные, грязные, с несчастными лицами… Только от дедушки Гафара слоны были упитанные, относительно чистые, одетые не в обноски, а в свое, — в чем их сняли с поезда, в том и стояли. То есть, у дедушки Гафара, в отличие от остальных, товар имел товарный вид.

Иван искренне порадовался, что они попали в рабство к такому нормальному деду.

Трибуны были наполовину заполнены, разночинный народ шумел под музыку и радовался, — еще бы, каждый захотел бы на их месте приобрести себе такую приятную забаву, — самого настоящего живого раба. Иван так их понимал.

— В последний раз спрашиваю, — сказал он, когда они остановились на развилке, и нужно было решать, на трибуны им идти или на футбольное поле. — Не спеши… Подумай хорошенько, прежде чем ответить.

Но Машка отвечать ему не стала, она отстранила Ивана и отправилась прямо к одиннадцатиметровой отметке.

Ну, хорошо, — подумал Иван, — если хочешь получить, ты у меня получишь.

Деловая хватка, и на этот раз не подвела его… Если ситуация складывается так по-дурацки, и она вообще ничего не соображает, — то он сообразит за них двоих.