С большим трудом Леони справилась с нахлынувшими воспоминаниями.

— Кто этот молодой человек? — спросила она Пич, которая скакала рядом.

— Это Ферди. Я думаю, Лоис влюблена в него, бабушка. Леони улыбнулась ей. Пич подрастала.

— А что ты знаешь о любви? — поддразнила она ее.

— Я знаю, что человек много вздыхает и ходит со смешным и странным выражением лица, — сказала Пич. — И кажется, что внутри тебя сияет свет. По крайней мере, Лоис вся светится.

Итак, Лоис влюблена! С болью Леони осознала, что Ферди, должно быть, тоже немец. О, Лоис! Ты снова все повторяешь! Неужели это ее судьба — всегда встречать не тех мужчин?

— Бабушка, — сказала Пич, протягивая руку, чтобы помочь ей подняться по ступенькам, — я люблю тебя и Джима, я люблю маму и папу и своих сестер, так почему же я не выгляжу так, как Лоис?

— Это другое, — объяснила Леони, — когда мужчина и женщина любят друг друга, это совсем другая любовь. Это нельзя объяснить словами, но ты всегда знаешь, когда она приходит. И ошибиться невозможно.

Пич подхватила на руки маленького коричневого котенка Зизи и стала целовать.

— Я люблю тебя, Зизи, — шептала она, прижимаясь к теплому пушистому меху. Котенок вырывался, чтобы убежать, и неожиданно прыгнул, оцарапав ее и оставив на руке длинный красный след.

— О, — поморщилась Пич, потирая царапину. — Если бы Зизи действительно меня любила, она бы так не сделала.

— Пич, — рассмеялась Леони, — тебе предстоит еще многое узнать о любви.

Ферди не мог оторвать глаз от Лоис, стараясь запечатлеть в памяти ее живое, мгновенно изменяющееся лицо, желая утонуть в голубизне ее глаз. Когда он был один, ее лицо всплывало где-то в подсознании, как талисман. Каждый выходной Ферди проделывал длинный путь от Реймса до Ривьеры, чтобы побыть вместе два дня и две ночи, но этого было недостаточно. Лоис была нужна ему все время. Нужно дотрагиваться до нее, целовать, осыпать поцелуями ее волосы, пахнущие солнцем и цветами. Это было больше, чем физическое влечение, он понял это с первого раза, как только увидел ее. Хрупкость и уязвимость проглядывали за фасадом бравады, изящная женщина со светлыми волосами и алыми губами казалась ему всего-навсего лишь непослушной девочкой, которая отчаянно искала ответы на вопросы, суть которых никак не могла себе уяснить.

Лоис остановилась, обняла его, с ощущением покоя положила голову ему на грудь. Страх покинул ее глаза. Теперь она знала, кто он есть.

— Я люблю тебя, — сказала Лоис, крепко обнимая мужчину. — О, я люблю тебя, Ферди фон Шенберг.

— Я думаю, ты не совсем уверена — ты не знаешь, сможешь ли полюбить, — поддразнивал он ее.

— Это было когда-то, — прошептала она, целуя его, — очень, очень давно.

Уже прошло три месяца с той ночи в баре, когда Лоис встретилась с ним взглядом. «Вы помните меня?» — спросил тогда он. Теперь она никогда его не забудет. Руки Ферди нежно обвились вокруг нее, и он произнес:

— Я хочу, чтобы ты вышла за меня замуж, Лоис. Хочу, чтобы ты стала моей женой.

Они оба знали, что немецким офицерам было запрещено жениться на иностранках, и Лоис вздохнула, ничего не ответив.

— Я хочу, чтобы ты знала, как я к тебе отношусь, ты пришла в мою жизнь навсегда, мы принадлежим друг другу, Когда-нибудь это все закончится.