Послышалось нецензурное ругательство.

— Когда вы завербовали Кару? Вы должны…

— Оставим это, майор. Что я должен — я сам знаю… Чего вы от меня хотите? И попрошу в мои личные дела впредь не вмешиваться. А здесь, по всей видимости, произошла какая-то ошибка. Никакого инженера я не знаю, и, по мне, пусть они делают с ним что хотят!

— Нет, дружочек! Вы немедленно напишете своему приятелю, чтобы он обеспечил этим двоим свободное передвижение.

— Боюсь, вы будете разочарованы, майор. Не станете же вы мне предписывать, что я должен отвечать на письма своих личных друзей. Это мое частное дело! — Голос Шалго дрожал от негодования.

— Хорошо.

Наступило молчание. Затем послышалось хлопанье двери и бормотание Шалго, из которого Шавош разобрал только: «Черт бы побрал всех дилетантов, сколько их ни есть на свете!..»

Позднее, уже в кафе, Рельнат сказал Шалго:

— Знаете, вы привели меня в замешательство!

— Чем же, дорогой майор?

— Откуда вам известно имя Даницкого и…

— Балажа Пете?

— Да.

Шалго, наложив целую пенную гору взбитых сливок в свой кофе, заглянул в сухощавое лицо майора.

— В Лондоне полковник Олдиес назвал мне имя Даницкого. Разумеется, в форме вопроса: знаю ли я агента французов инженера Даницкого? Я тут же смекнул, что он либо провоцирует меня, либо хочет похвастаться своей хорошей осведомленностью. Между прочим, фамилию Пете он тоже упомянул.

— Не шутите! — побледнев, воскликнул майор.

Шалго изобразил на лице изумление и озабоченность и отодвинул в сторону тарелочку с куском торта.

— А что случилось? Неужели я допустил какую-то ошибку?

Рельнат закусил губу.

— К сожалению, все это соответствует действительности. Есть и Даницкий и Пете.

Шалго присвистнул.

— Черт побери, майор! Я предупреждал вас, что англичане имеют свою агентуру в Париже, а также среди вашего личного окружения.

Между тем майор совсем загрустил. Он пил коньяк, одну рюмку за другой, но никак не мог согреться.

— Скажите, что это за история с Карой? Или я ничего не понимаю, или вы действительно находитесь с ним в дружеских отношениях.

Шалго откусил большой кусок торта, запил его кофе и тогда только сказал:

— Видите ли, майор, я не только жалею вас, но и люблю. Больше того, я верю вам. Ведь нас с вами связывают некоторые тайны. Вы понимаете, что я имею в виду.

— Да, — кивнул майор. — И я искренне, от всей души признателен вам за ваше тактичное поведение.

Шалго отер губы и закурил сигару.

— Под большим секретом я открою вам кое-что, дорогой друг. — Он выждал немного и продолжал: — Я создал отличнейшую агентурную сеть, но она принадлежала лично мне и только мне. Я не докладывал шефам о своих людях, потому что знал, что они погубят их — выращенных мною, воспитанных мною агентов. Одним из таких людей был Эрне Кара, которому я спас жизнь. — Он помахал рукой, отгоняя от лица дым, и продолжал с грустью в голосе; майор не без сочувствия слушал его. — Когда я с совершенно честными намерениями перешел на вашу сторону, то просил вас только об одном: доверьте мне венгерское направление. Но мною пренебрегли. Когда венгерский отдел возглавили вы, майор, если помните, я попытался сблизиться с вами, но вы очень вежливо отклонили мою попытку. И даже теперь, когда вы в беде, я предлагаю вам свою помощь не ради наград или денег, а просто потому, что я полюбил вас и боюсь за вас. Так что давайте объединим наши усилия.

Рельнат все больше подпадал под влияние слов Шалго.