Ярл оголил налитые груди жены. Молоко всегда появлялось рано, опережая рождение неспособных выжить детей. Остекленевший тусклый взгляд Аланны задержался на ребенке.

– Я ее не помню, – всхлипнула она.

– Знаю. Ты вспомнишь. И будешь такой же счастливой, как я.

Оторвав взгляд от лица девочки, Аланна взглянула мужу в глаза.

– Ты счастлив? – прошептала она.

– Я никогда не был счастливее.

– Она моя? Наша? – умоляющим голосом спросила она, не в силах поверить.

– Да.

– Дочь?

– Дочь.

Аланна коснулась щеки ребенка. Недоумение на ее осунувшемся лице смешивалось с надеждой.

– Я сплю. Не может быть, что это правда. Мой ребенок умер.

– И все-таки она жива.

Девочка заплакала по-настоящему, и Аланна зарыдала вместе с ней.

– Помоги мне, Банрууд, – всхлипнула она, обеими руками взяв кричащего ребенка.

Ярл подтянул женщину вместе с младенцем, чтобы она оперлась о дубовое изголовье огромного ложа. Робко и неуверенно, повинуясь инстинкту, который не могли заглушить даже длительные страдания, Аланна поднесла изголодавшуюся девочку к груди. Ребенок принялся жадно сосать. Аланна поморщилась, потом облегченно всхлипнула, и Банрууд возликовал в глубине души.

– Мы назовем ее Альба, – объявил он.

– Альба, – повторила Аланна. Говорила она как во сне, не отводя глаз от сосущего грудь младенца.

Банрууд услышал крики и топот за дверью комнаты, где-то в коридоре, но к ним никто не постучался и не вошел, а его жена в тумане эйфории и упадка сил вообще шума не услышала. Должно быть, кто-то ищет ярла, чтобы сообщить новости. А может, и нет. У него есть управляющий и экономка. Они разберутся с несчастным случаем, в результате которого погибла служанка. Внутри шевельнулось сожаление. Ярл был вынужден убить женщину, а ведь их так не хватает в Берне. И сегодня одним убийством ему не обойтись.

Внезапно дверь бесшумно распахнулась, и в комнату вошла Агнес – единственный человек в замке, входивший в покои леди Аланны без стука. Сначала она увидела Банрууда, сидевшего возле кровати жены, и оцепенела, теряя самообладание и готовясь встретить гнев ярла. Потом ее взгляд скользнул на Аланну.

Повитуха вскрикнула и отшатнулась. Не отрываясь, она смотрела на ребенка, сосущего грудь госпожи.

– Клянусь глазом Одина! – простонала она, чертя на груди знак звезды.

– Она так прелестна, Агнес. Иди, взгляни на нее, – пролепетала Аланна еще невнятным сонным голосом.

– Чт-что это? – прохрипела Агнес, хватаясь руками то за горло, то за сердце.

Банрууду подумалось, что сейчас она упадет в обморок. Шатаясь, повитуха оперлась о стену.

– Агнес, богиня Фрейя подарила мне дочь, – проговорила Аланна, все так же глядя на малышку. – У меня есть ребенок, как ты и обещала.

Ярл наблюдал за повитухой и размышлял. Она знала Аланну с самого рождения, любила и заботилась о ней, как мать, а когда Аланна стала его женой, переехала в Берн. На протяжении каждой беременности Агнес безотлучно находилась возле госпожи.

– Агнес, ты провидица, – произнес он ласковым тоном. – И я навечно у тебя в долгу.

– Но ребенок… Я ходила искать тебя, лорд. Я думала, ребенок… – Она замолчала, не в силах подобрать нужные слова, ведь Аланна сидела с ребенком на руках, и младенец был очень даже живой.

– Вообрази мою радость, когда я вошел в покои и увидел свою дочь, – обратился к повитухе ярл. – Ты говорила, что в этот раз все будет иначе.