Буйная фантазия молодого человека дорисовала картину: гостиничный номер, двуспальная кровать, терпкий запах кофе…

– Это будет удобно? Я не скомпрометирую вас? – Биохимик смотрел на носки собственных туфель и, не рискуя поднять глаз, изучал маленькое пятнышко на замше.

– Боже мой! Вы получили слишком хорошее воспитание.

– Вы тоже, – с усилием выдавил из себя молодой человек и обозначил движение рукой к спутнице.

Это была победа. Наконец-то «клиент», можно сказать, перешел к активным действиям. Он, стыдливо прищурившись, протянул журналистке ладонь. Та задержала ее в пальцах и уже не выпускала до самого лифта. Когда молодые люди оказались в лифте, биохимик до непристойности звучно задышал. Кровь прилила к его лицу. И он, делая вид, что ничего «такого» не происходит, заскреб ногтем по ладони молодой женщины. Створки лифта разъехались. Красная с зеленым обрамлением ковровая дорожка времен правления талибана ясно указывала направление к нужному номеру.

– Вон там я и живу. Не слишком шикарно, но это у меня и офис и квартира…

По коридору сновали журналисты. Гостиница не отличалась обилием удобств. В ней не было не то что горячей воды, но и не каждый день из крана текла холодная. Потому приходилось набирать чайники и колбы кофеварок в холле на этаже из огромных пластиковых бутылей с минералкой не только для того, чтобы попить, но и помыться. Британская журналистка по дороге раскланивалась с недоумевающими коллегами из других стран. Никто из них не мог понять, что заставило эффектную, преуспевающую профессионалку связаться с каким-то «недоумком-ботаником», преданно заглядывающим ей в глаза. В ответ журналистка сдержанно кивала. В конце концов, это было ее личным делом. Мало ли у кого какие пристрастия? А может, и служебная необходимость.

Журналистка замешкалась, выцарапывая ключ из кармана тесно облегающих джинсов, отворила номер и, злясь на недогадливость спутника, подпихнула его в спину.

– Проходи же. – Ей было невыносимо стыдно и перед биохимиком, и перед коллегами за то, что она сейчас вытворяла.

Но как любила она говорить сама себе: «пять минут позора – и ты в дамках». Нужную информацию задаром не добудешь. Расплатой могут быть деньги, но это самый безобидный вариант. Обычно приходится расплачиваться услугами: или пропиарить какого-нибудь мудака-террориста в СМИ, рассказывая, какой он «великий и ужасный», или же сделать слив компромата по заказу, или же… секс.

Ключ с тихим хрустом провернул сердцевину дверного замка изнутри номера. Женщина кокетливо покачала колечко на мизинце, а затем ключ скользнул в вырез блузки.

– Теперь ты отсюда просто так не выйдешь, – открытым текстом заявила журналистка.

А с этим лохом и не стоило церемониться, он широко распахнутыми глазами, не мигая, смотрел, как расстегиваются мелкие перламутровые пуговицы. Биохимик не мог, да и не хотел сопротивляться. Он лишь не знал, с какой стороны подступиться к очаровательной журналистке. Женщина сложила губы «трубочкой» и застыла, ожидая поцелуя. Военный медик коснулся ее губ.

– Ты такой опытный любовник, – прошептала она после неумелого поцелуя и придержала мужскую ладонь на застежке джинсов.

– А ты… такая… такая… – Молодой человек не находил слов, они в одно мгновение улетучились у него из головы.

– Я знаю, – плохо скрывая отвращение, прошептала женщина, – но я до сих пор не услышала, как тебя зовут. Согласись, это все же неправильно: целоваться, не зная имени… И того, где ты работаешь или служишь? Вот я журналистка…

«Акула» пера и микрофона неплохо знала свое дело, имела богатый опыт.