Ахмуд закатил театральную паузу. Баренцев расправил плечи, глубоко вздохнул:

– Я не понимаю. Это недоразумение… Такого быть не может. Я сделал все, о чем вы просили.

– Никто и не спорит, – примирительно произнес Ахмуд. – На войне, как на войне. Все вы будете показательно казнены. – Он выразительно посмотрел на камеру.

Крик отчаяния вырвался из груди Мариам, хоть она и была готова услышать именно эти слова.

– Пощадите хотя бы сына. Он ребенок, ничего плохого вам не сделал.

Стволы автоматов уже в упор смотрели на мужчин. Талибы отслеживали любое движение пленников.

– Пощадить? – задумчиво проговорил Ахмуд.

Мальчишка сжался в комок, дрожал. Мать прикрывала ладонями его уши.

– У вас есть дети? – сквозь слезы сказала женщина.

– Нет! – покачал головой Ахмуд. – Из-за войны мне некогда было обзавестись семьей.

– Но ведь вы сын своей матери! Брат своих сестер.

– Что ж? Мы не звери, какими вы себе нас представляете. Мы сохраним мальчику жизнь. Тем более что при хорошем воспитании из него получится отличный моджахед. Иди сюда, – поманил он пальцем мальчишку и тут же крикнул: – Да открой ты ему уши!

Мариам тут же исполнила приказание. Миша изо всех сил обхватил мать за шею, прижался к ней.

– Иди к ним, иди… – шептала Воронцова своему сыну, – ты должен. Не бойся, все будет хорошо.

– Они убьют тебя? – наивно и в то же время совсем по-взрослому спросил мальчик.

– Нет. Они только пугают. – И женщина с силой расцепила руки сына. – Иди. Мы скоро встретимся снова.

– Ты обещаешь?

– Я когда-нибудь обманывала тебя?

Миша отрицательно покачал головой. Мариам с надеждой смотрела на Ахмуда, тот отвел взгляд и указал рукой в темное жерло прохода.

– Иди. Часовой отведет тебя на новое место.

Мальчик поколебался и медленно двинулся в темноту. Когда его шаги затихли, Ахмуд негромко произнес:

– Начинайте.

Двое охранников тут же навалились на директора Казанского музея. Действовали сноровисто. Не прошло и десяти секунд, как мужчина уже оказался связан и поставлен на колени, после чего сразу потерял волю к сопротивлению. Баренцев не стал дожидаться, когда его схватят. Он поднялся и заложил руки за спину. Веревка туго обмотала запястье. Охранник схватил его за воротник и заставил опуститься на колени. Вскоре и женщина оказалась рядом с ним.

– Я в самом деле сделал все, что мог, – прошептал ей Петр Владимирович.

Ярко вспыхнула лампа подсветки на видеокамере. «Оператор» развернул экранчик, чтобы лучше видеть, каким получается кадр. Один из охранников зашел Баренцеву за спину. Тот зажмурился, ожидая выстрела в затылок. Но все произошло иначе. Охранник набросил ему на голову черную повязку, закрыв глаза. То же самое он проделал и с директором музея, и с Мариам.

– Даю вам минуту на то, чтобы помолиться, – сухо объявил Ахмуд.

Капли в углу пещеры мерно отсчитывали время. Гудел моторчик видеокамеры.

– Все! Минута истекла, – звонко разнесся по пещере голос Ахмуда.

Лязгнули передергиваемые затворы автоматов. Но отдавать команду Ахмуд почему-то медлил.

* * *

Весь день десантники провели в укрытии.