– Будешь принимать, только, смотри, осторожнее, сыворотки-противоядия с собой нет. А после того, что случилось с британским сержантом, я умирать буду – не дам Бортоховой вколоть себе даже безобидный физраствор. Хрен знает, чего эти горные умельцы нам еще могли подсунуть.

Старший лейтенант Дуглас округлившимися глазами следил за тем, как Лавров таскает одну змею за другой.

– Зачем? – прошептал британец.

Батяня не ответил. Авдеев тоже не знал. Единственное применение змеям, которое пришло ему в голову, была не слишком вкусная, но калорийная пища, однако сегодня день был явно не подходящий для демонстрации изысков десантной кухни. Небольшой подсумок оказался полон. Пришлось освободить еще один. Выползшая из углубления метровой длины змея с яркой чешуйчатой, будто составленной из кусочков разноцветного перламутра спиной агрессивно подняла голову. В широко раскрытой пасти виднелись загнутые ядовитые зубы, раздвоенное жало быстро-быстро вонзалось в воздух. Майор прищурился и стал делать «магические» пассы перед мордой. Лишь только змея делала выпад, он тут же отдергивал руку.

– Да, может, черт с ней, пусть себе ползет, – прошептал Авдеев. Его поддержал и Дуглас.

А у Лаврова азартно блестели глаза. Он «священнодействовал» левой рукой, а правую осторожно заводил сзади. Доля секунды – и пальцы сомкнулись чуть ниже змеиной головы.

– Красавица, – произнес комбат, разглядывая добычу.

– Как она хоть называется? – поинтересовался Авдеев.

– А кто ее знает? Сама она не ответит. Что гадюка из среднерусской полосы, что местная гадина – одна дрянь. Разница лишь в размере и силе яда.

– Где вы научились так ловко с ними обходиться? – восхитился Авдеев, когда метровая змеюка была надежно запакована в подсумок.

– Нигде не учился. Тактика отношений с любым противником всегда одна и та же. Делаешь обманный маневр, а сам ударяешь оттуда, где тебя не ждут. Все, возвращаемся. У меня есть план, и дай бог, чтобы он сработал. Я практически уверен, главного командира с ними нет.

– Почему вы так считаете? – удивился Дуглас.

– Дисциплина хромает. Гуляют так, что мы их здесь слышим. Вы бы допустили такое в своем подразделении? И я бы не допустил, будь на месте Абу Джи Зарака.

Британец терпеливо ждал, когда Лавров решит его дальнейшую участь.

– Возвращайтесь к вездеходам, прямо сейчас, – определил комбат, – что могли, вы для нас уже сделали. В дальнейшем ваше присутствие только скует свободу действий моих людей.

* * *

Звезды усыпали небосвод, но луна еще не взошла, а потому узкий серпантин горной дороги был виден лишь участками, там, где светлая колея контрастировала с темной растительностью. Среди камней пронзительно стрекотали цикады. Прохладный ночной воздух беззвучно прорезали крыльями летучие мыши. Изредка в кустах вспыхивали зеленоватые огоньки светлячков.

По горной дороге, под уклон, с тихо работающими двигателями катилась небольшая колонна: микроавтобус с эмблемой Красного Полумесяца на борту и два грузовика. Катили с погашенными фарами. Наверняка водители знали здешние места, как собственные ладони. Машины слаженно остановились на развилке. Дверца микроавтобуса мягко щелкнула. Темнота скрывала лицо человека, сидевшего рядом с водителем. Он неторопливо выбрался из машины, ступил на пыльную землю. Тут же от грузовиков к нему подбежали двое талибов. Зашелестела подробная топографическая карта с нанесенными по-арабски названиями. Один из талибов включил фонарик. Желтый конус света упал на испещренную условными обозначениями бумагу. Пассажир микроавтобуса достал карандаш, не прикасаясь грифелем к бумаге, повел его над картой.