Абу Джи Зарак не стал настаивать, чтобы дети брали камни.

– Я не хочу! – вырвался из группы пленников МЧС истерический голос Бортоховой. – Я не стану убивать своих.

– Разберись с этой женщиной, – тихо приказал главарь талибов одному из людей своей охраны.

Здоровяк с курчавой бородой тут же вложил острый каменный обломок в ладонь Бортоховой и выразительно посмотрел медику миссии в глаза, мол, если не бросишь, сама окажешься на дне оврага с заложниками-дипломатами. Ольга тихо охнула и послушно сжала пальцы, зашептала, обращаясь к своим соотечественникам:

– Я брошу мимо, я не буду убивать.

Ее никто не слушал. У каждого были свои проблемы. Сотрудникам миссии никто больше не приказывал словами, но стволы автоматов говорили красноречивее. Люди один за другим нагибались, не дожидаясь приказа, поднимали камни. У каждого есть свой предел прочности, и каждый из них тешил себя иллюзорной надеждой, что его камень пролетит мимо жертвы. Сколько подобных сценариев уже разыгрывалось во всемирной истории. И ни разу подневольному не удалось переиграть агрессора.

Абу Джи Зарак самодовольно усмехнулся – вновь ему удалось взять ситуацию под контроль. Он, насколько мог, миролюбиво глянул на Мишу Воронцова.

– Делай, как все, – и тихо добавил: – Ведь об этом тебя просила мама. Ты же должен ее слушаться. Ну?

Мальчик словно превратился в соляной столб. Он не мог пошевелить ни рукой, ни ногой.

И заложники из миссии МЧС, и жители поселка тоже замерли. В этот момент сошлись две силы: любовь сына к матери и сила веры. Мальчик должен был сам бросить в нее камень. Полевой командир стоял неподвижно. Он знал, рано или поздно мальчишке придется совершить необратимый поступок. А куда он денется?!

Заложники, стоя на дне оврага, ждали решения своей участи. Уже никто из них не надеялся на спасение.

И тут внезапно прозвучал далекий выстрел, следом за ним в утреннее небо взмыла осветительная ракета. Абу Джи Зарак даже не вздрогнул, словно знал заранее, что именно так должно случиться. Над горной грядой взметнулся, заколыхался на ветру белый флаг. На мгновение показались силуэты десантников. При этом численность бойцов и оружия были продемонстрированы так, чтобы не оставалось сомнений: талибы могут быть уничтожены в любой момент. По горному склону неторопливо спускались майор Лавров и двое десантников.

Абу Джи Зарак хоть и не предвидел столь скорого появления русских десантников, но сделал вид, что это для него не является неожиданностью. Он даже не вздрогнул, заслышав выстрелы, медленно повернулся всем телом и, прищурившись, посмотрел на белый флаг, медленно поднял руку.

– Погодите с исполнением приговора, – бесстрастно произнес он.

Батяня и двое десантников спускались с горного склона. Майор Лавров до боли в глазах всматривался: не случилось ли что-то с пленниками и заложниками. Но казнь вроде бы была приостановлена, как и рассчитывал комбат.

«Слава богу», – подумал он, вскидывая над головой руки, показывая, что намерения у него мирные.

Майор и двое десантников спустились на равнину, замерли, не дойдя метров сто до оврага. Ветер трепыхал над ними самодельный белый флаг.

«Лишь бы не подумал, что это флаг сдачи в плен», – промелькнуло в мыслях у Андрея Лаврова.

В самом деле, и флаг сдачи, и флаг переговоров имеют на войне один и тот же цвет – белый. Абу Джи Зарак все правильно понял. Он победоносно обвел взглядом своих соратников, пленников и заложников, давая им понять, что держит ситуацию под контролем – не он собрался с кем-то договариваться, а пришли договариваться с тем, кто сильней.