Глава 10

Официального экстерьера черный лимузин, величественный и сверкающий, как дорогой гроб, державно плыл по Мосфильмовской улице. За тонированными стеклами проплывал столичный пейзаж: люди на остановках, густо припаркованные у тротуаров машины, мчащиеся легковушки и маршрутки. За высокой ампирной каменной оградой киностудии возвышалась на нереально зеленом холме бутафорская крепость из остро затесанных бревен. Ветер развевал средневековые хоругви на башнях. За частоколом виднелись статисты в одеяниях стрельцов. Безжалостно яркий свет огромных прожекторов заливал это сюрреалистическое для современной Москвы явление. Пассажиры лимузина – двое очень важных мужчин, расположились на заднем сиденье. Стеклянная перегородка, отделяющая их от водителя, медленно поползла вверх. В перспективе улицы показались минареты главной российской мечети.

– Значит, и ваша дипломатия, Андреевич, ни хрена сделать не смогла, – уныло промолвил генерал в штатском.

– И не говори, Владимирович. Впервые себя таким беспомощным ощущаю.

– Британцы в отличие от нас и запрягают быстро, и ездят тоже быстро.

– Я их понимаю, – дипломат мерно барабанил пальцами по кодовому замку зажатого между колен кейса, – им оправдаться надо. До вчерашнего дня они выглядели в глазах налогоплательщиков куда выгоднее, чем американцы.

– Да уж… Британцы не зря в тех краях вот уже двести лет ошиваются – и потерь у них мало, и знают, как с «детьми пустыни» разговаривать. А тут попали «под замес». Я с самого начала чувствовал: не откажутся они от показательной акции возмездия, и плевать им, что у талибов могут быть наши заложники. Были бы их соотечественники, тогда другое дело.

Дипломат перестал барабанить пальцами, но тут же принялся крутить колесики кодового замка.

– Акция возмездия необходима. Полевого командира следует примерно уничтожить, но наших людей жалко. Вот так всегда. Неудачи и неприятности полосой идут. Если бы не скандал в прессе по поводу погибшего от лекарства российского производства британского военнослужащего, мы бы их «укатали». Пришлось бы британцам отказаться от намеченного удара… А все журналюги проклятые. Получилось, что мы по рукам, по ногам связаны.

Генерал в штатском поморщился, сунул пальцы под воротник рубашки и ослабил узел галстука.

– Не знаю, как ты, Андреевич, а я приеду домой и первым делом сто грамм холодной водки выпью. Весь день впустую сгорел, бились мы, каждый по своим каналам, как головой в каменную стену. Никакого эффекта…

– Может, ко мне заедем, Владимирович?

Дипломат указал взглядом на приближающийся огромный, как айсберг, жилой дом.

– Ты же у меня на новой квартире еще не был.

– Нет, я лучше в одиночестве. Муторно на душе. Как подумаю, что завтра должно случиться… Мы же с тобой тоже виноваты, не отговорили от затеи с автоколонной МЧС.

Полыхнув мигалкой, лимузин свернул с Мосфильмовской и ушел вправо. А в бутафорской крепости на натурной площадке «Мосфильма» стрельцы-статисты уже вовсю палили из пушек. Клубы киношного дыма поднимались к небу.

* * *

Солнце только показалось из-за горной гряды.

Далекий, чуть слышный гул раскатился по глубокому ущелью. Он постепенно нарастал. Из-за поворота ущелья один за другим, бешено вращая лопастями винтов, вылетели три вертолета «Чинук» с эмблемами Королевских военно-воздушных сил на бортах. На турелях грозно поблескивали ракеты «воздух – земля». Чернели цилиндры многоствольных пулеметов. Вертолеты шли, почти прижимаясь к скалам, то и дело отстреливая тепловые ловушки. Они скрылись за следующим изгибом ущелья.