Бандит удивленно глянул на Батяню:

– Если хочешь предложить мне отпустить заложников, а за это пообещаешь не открывать огонь, то ты пришел зря. Заложники – мой щит и гарантия.

– Я предлагаю обмен: ты отпускаешь дипломата, директора музея и женщину с ребенком. Вместо них твоим заложником стану я.

Удивление во взгляде Абу Джи Зарака сменилось заинтересованностью. Как всякий бандит, он был чрезвычайно подозрителен. Пытался понять, в чем подвох.

– Какой тебе в этом смысл?

– Боюсь, тебе мне это объяснить не удастся, а потому прикинь свою выгоду. Сентиментальность для моих ребят – пустой звук. Спецназовец – профессиональный убийца. Их не остановил бы риск потерять заложников. Долго прикрываться ими ты не сможешь. Не удивлюсь, если через несколько дней нам дадут приказ на твое уничтожение. А вот моей жизнью мои люди будут дорожить при любых условиях. Тут и приказы не помогут.

Абу Джи Зарак пристально посмотрел в глаза комбата.

– Предложение интересное, и я готов над ним подумать.

– Только недолго, – предупредил Лавров.

– Сможешь передумать?

– Нет, мои ребята начнут волноваться.

Полевой командир прикрыл глаза, пригладил растрепавшуюся на ветру бороду. Подозрительность все не покидала его, но, как ни прокручивал ситуацию Абу Джи Зарак, получалось, что он только выиграет, совершив обмен. По большому счету, он больше не нуждался в Баренцеве, директоре музея и в Мариам с мальчишкой. После нападения на лагерь МЧС заложников у него хватало.

– Хорошо, я согласен, – наконец произнес полевой командир талибов. – Пусть их приведут сюда, – бросил он своим охранникам, и тут же рация затрещала в руке здоровяка.

Пленники на дне оврага не видели переговорщиков, а потому и не знали, что происходит наверху. Они с ужасом ждали, что в них вот-вот полетят камни.

– Там что-то случилось, – зашептал Баренцев, когда к ним стал спускаться один из талибов.

Появилось слабая надежда на спасение, когда всех троих погнали наверх. Мальчишка так и стоял с зажатым в руке камнем. Мариам разогнула ему пальцы и взяла за руку.

– Пошли. – Она избегала смотреть в глаза сыну.

Четверых заложников привели на место встречи. Они всматривались в лица незнакомых им десантников, не могли понять, откуда те взялись и почему Абу Джи Зарак вполне мирно ведет переговоры.

– Вы свободны, – произнес долгожданную фразу полевой командир талибов.

Двое десантников повели бывших заложников к скале.

– Когда они будут в безопасности, я положу оружие, – пообещал Батяня.

Лейтенант Авдеев не смотрел на спешивших к скале заложников. Его взгляд был прикован к одинокой фигуре Лаврова. Издалека она казалась совсем крошечной.

– Черт, и что же это ты делаешь, майор?

Авдеев с готовностью бы поменялся сейчас с комбатом местами. Так много для него значил командир, но Лавров много значил и для Абу Джи Зарака. Лейтенант понимал, что предложение обменять заложников на него было бы отвергнуто. Только одно согревало душу – Батяня, уходя, не просил никому ничего передать «в случае чего». Не прощался, сказал лишь: «До встречи». А значит, верил, что вернется.

Заложники скрылись за кромкой скалы. Комбат неторопливо положил автомат на землю, выпрямился и резко, чтобы не передумать, ударил кулаком Абу Джи Зараку в челюсть, тут же поднял руки, показывая, что не собирается продолжать. Ну не мог он отказать себе в удовольствии съездить благообразному мерзавцу по физиономии. Тут же охранники набросились на Батяню, мутузя его прикладами.

– Хватит! – зло проговорил Абу Джи Зарак.