Я словно очутился в улье — в улье, полном кипящих энергией насекомых — заряженных частиц, которые плотным жужжащим роем проносились сквозь меня, и каждая частица танцевала свой, особенный, танец, сливаясь со своими подругами в идеальной гармонии всеобщего действа. Я все еще мог чувствовать нить контакта с Мертвым Глазом, которая, подрагивая, словно тончайшая нежная паутинка, разматывалась позади, подбадривая меня, когда я, точно сквозняк, просачивался в потайную душу Смерта. Вереницы кодов проходили сквозь мой мозг светящимися струйками невидимого дыма. Те штуки, которые заставил меня выучить Мертвый Глаз, превращали мерцающий свет и тьму в номера, цифры, факты — в правду…

 Я, шныряя в ткани несуществующего бьющегося сердца, просматривал приговоры, подписанные Смертом: все те прошедшие годы, все те дезинфицированные, идеально сохраненные детали тысячи разных способов так разрушить человеческое тело, чтобы уже никто не смог склеить его заново. Я старался не останавливаться, не засматриваться и не запоминать, поскольку это было не мое дело: здесь я ничего не мог изменить. Я был всего лишь привидением. И лишь один смертный приговор интересовал меня — тут я еще мог вмешаться. И я продолжал искать нужную частоту, которая написала бы своим электромагнитным лучом знакомое мне имя жертвы… Элнер. Я искал и не находил, снова искал и снова не находил, знал, что оно должно быть здесь, и все же не находил.

 Я задавил в себе опустошающее разочарование, которое уже почти ослепило меня, и начал все сначала. Искал по датам, месту, деталям, сужая и сужая круги…

 Та Минг. Имя огненной вспышкой хлестнуло мне по глазам. Дэрик. Жертва. Место, время, подробности — все совпадало… но это оказалась не та жертва. Дэрик. Не Элнер. Никто не хотел убивать Элнер, — говорил мне Мика. — Она хочет того же, что и они. Но стоило мне один лишь раз назвать в Пропасти имя Дэрика, они чуть не убили меня. Кто-то хотел убить именно Дэрика. Они пытались взорвать Дэрика… но подстроили так, чтобы все выглядело, как покушение на Элнер, посчитав, что она уже засвечена.

 Я наблюдал, как взрывная волна изумления вырвалась из меня и эхом покатилась прочь; видел, как гудящий улей проглотил ее. Дэрик, этот дергающийся ублюдок, которого я вечно заставал пытающимся разрушить чужую жизнь. Кто-то уже почти было избавился от него навсегда, но тут меня угораздило помешать им…

 Вокруг меня что-то творилось. Кривая невидимой стены скакала, как сумасшедшая, извиваясь змеей; улей содрогался, сокращался, точно желудок, который вдруг обнаружил внутри себя яд. Лихорадочно загоняя в память вереницы проглоченных мною кодов, номера личных счетов тех, кто хотел укокошить Дэрика, я дернул за нить контакта, связывающую меня с Мертвым Глазом.

 — (Вот дьявол! Вытащи меня отсюда!)

 Я пытался стереть самого себя как файл, снова стать невидимым, как сквозняк, а стены судорожно сжимались, стремясь раздавить меня, превратить в ничто. Если дорога сюда напоминала увлекательную прогулку, то выбраться отсюда — значило вскарабкаться в гору по колено в липкой скользкой грязи: охранная система Смерта распустила вокруг густой молочный туман, стараясь аннулировать незваного гостя, на которого она не могла наложить лапу.

 Спасительная нить дернулась.

 — (Мертвый Глаз!) — выкрикнул я, но крик не покинул моего тела.