И не смог. Я словно пытался проникнуть в Зазеркалье. Я бодал свое собственное отражение — энергетический поток своих же мыслей. Он ослеп, не узнавал, не воспринимал меня, не понимал, что я — настоящий я, а вовсе не отражение. Я бился о световое течение, как бабочка об уличный фонарь, не в силах шагнуть за невидимую черту, соединиться с самим собой, отражая, отбрасывая себя от себя же.

 — (Мертвый Глаз!) — взвыл я, швыряя в этот вопль — единственный выход для паники и смертельного отчаяния — все силы без остатка.

 — (В чем дело, малыш?) — произнес голос Мертвого Глаза, а его мозг холодно и спокойно подключился к моему. Его мерцающий образ вырастал из моей руки так, словно он никогда и не пропадал.

 — (Господи!!! Гдетебячертиносили?!!) — Вопрос взорвался между нами с такой силой, что Мертвый Глаз, вероятно, и слов-то не разобрал. Но он понял.

 — (За твоей спиной. Все это время), — подумал он, и я постарался не поверить, что за его словами скрывался смех. — (Ты освоился здесь, как у себя дома. В чем проблема?)

 — (Я не могу выбраться…) — Теперь в пространство уходили две нити света, и было два отражения в зеркале — его и мое. — (Вытащи меня отсюда!)

 — (Запросто.)

 Его образ замерцал, начал рассеиваться. Я, вцепившись в световой поток соединяющего нас контакта, попытался в него ввинтиться.

 — (Не форсируй!) — сказал Мертвый Глаз. — (Забудь. Забудь себя.)

 Я попробовал и почувствовал, что выворачиваюсь наизнанку, когда Мертвый Глаз начал меня всасывать.

 — (Помни, что ты — не ты… тебя здесь нет. Ты должен осознать это. Забыться.)

 Я почувствовал, как он, выплывая из моей энергетической зоны, начал растворяться в эфире. Я старался не выпускать его из сознания или, хотя бы, держаться за его тень. И вот я погрузился в статическое пространство, давая ему заразить, впитать меня. Я начал растворяться и втекать в дрейфующее поле, которым он стал. Я исчезал в нем, как исчез и он, потому что оставаться здесь — целиком и одному, то ли живому, то ли нет, — было хуже, чем идти за Мертвым Глазом в забвение…

 — Просыпайся, — сказал кто-то.

 Мои глаза и так уже открылись. Но мне потребовалась целая минута, чтобы осознать это, и еще одна, чтобы осознать, что я и вправду услышал эти слова, произнесенные вслух… что я двигаюсь, поворачиваюсь, вдыхаю затхлый запах логова Мертвого Глаза, вижу его кошмарное изуродованное лицо, а не сияющий фантом. По моим щекам текли слезы, нос мой рассопливился, и сопли стекали в открытый рот. Я вытер лицо рукавом.

 — Боже, — пробормотал я, — должно быть, я в реальном мире. Хорошо.

 Мертвый Глаз хихикнул и вдруг легонько похлопал меня по плечу — так, как однажды уже делал.

 — Хороший малыш, — сказал он.

 Я отлепил со лба провод и встряхнулся. Проверил по браслету время. Мы гуляли около пяти часов.

 — Получил, что хотел? — спросил Мертвый Глаз, глядя в пол, словно разговаривал не со мной, а с моими ногами.

 Я кивнул.

 — Благодарности не жди. Где, зараза, ты был? Ты бросил меня и удрал, когда я попал в беду! Я бы мог навсегда там, внутри, заблудиться.

 — Ты мог замуровать нас обоих, — сказал он, вставая со стула. — Я предупреждал. Я подумал, что Смерт заглотил тебя целиком. Но я покружил там некоторое время. И ты вышел — не в том месте, но все же вышел; ты не паниковал. Ты нашел на местности примету и вывернул на правильный курс.