Я взял тюбик и встал.

 — Еще не все, — сказал он.

 Мне стало как-то не по себе. Он поднял тонкую полоску прозрачного пластика, покрытую примерно дюжиной разноцветных точек.

 — Мы не закончили. Об этих… О наркотиках.

 Я сел, внезапно почувствовав головокружение. У меня сжались кулаки. Эти чертовски дорогие кусочки пластыря могут вернуть мой Дар… вернуть мне вторую половину себя. Дадут возможность прикасаться к чужому мозгу, греться у его огня и не расплачиваться за это мучительным эхо-сигналом — отголоском чьей-либо смертельной боли, ослепляющей меня каждый раз, когда я пытаюсь установить контакт. Из-за него я словно погружен в холод и темноту… и скован болью. Свободы не существует.

 Я наполовину гидран. И я убил человека. Если бы я был гидраном, без примеси иной крови, то убийство, в свою очередь, убило бы меня. Механизм психической обратной связи у гидранов был встроен в мозг вместе с псионическими способностями, что делало их связь неизбежной. Если ты в состоянии убить мыслью, должно быть что-то, что может остановить тебя. Люди не обладали Даром, но некому было и остановить их. Вот почему гидраны не имели против людей ни одного шанса. Я был гидраном только наполовину, сила моего Дара была наполовину меньше, а значит, и сила обратной связи тоже. Эхо-сигнал не убил меня, но здорово искалечил. Только время могло меня вылечить: свежая перевязка незапятнанной памятью, безопасные впечатления, пересаженные в мозг, как слои здоровой кожи. Но и этого было недостаточно.

 С правильно подобранными препаратами, воздействующими на нужные участки мозга, я мог использовать телепатию и не слышать тревожных звонков. Но, как я и говорил Брэди, рано или поздно я начну платить за это, ущерб мозгу будет только возрастать. Меня будет скручивать все сильнее, до тех пор пока, вероятно, не загонит в могилу. Но существовал ли выбор? Мне нужны были деньги.

 И еще мне был необходим тот огонь, огонь чужого мозга. Я почувствовал, как румянец пополз по моему лицу, рот наполнился слюной и вспотели ладони.

 — У тебя реакции наркомана, — сказал Брэди. — Неужели это так много для тебя значит?

 — Ты, твердолобый, — прошептал я, — тебе этого не представить. — Я потянулся за пластырем.

 Он отдернул руку.

 — А как же побочные эффекты? Как ты там говорил: «как будто на переломанных ногах»?

 — Не имеет значения. Я позабочусь об этом потом… Я сделаю все, что вы хотите. Только дайте мне наркотики. — Я вытянул руку.

 — Когда прибудем на Землю, — сказал Брэди, начиная хмуриться.

 —  Сейчас. Мне нужно время, чтобы привыкнуть, вернуть контроль… Ну же, давайте. — У меня снова сжались кулаки.

 Он раздумывал, наблюдая за мной. Сомнения, расчеты, ирония — все это отражалось на его лице… а может, и нет, — я не мог читать его. Наконец он положил пластиковую полоску на стол — туда, где я мог ее достать. Я схватил полоску, пожирая ее глазами.

 — Не держи их на виду, особенно когда будешь пользоваться. Они действуют в течение одного земного дня. У меня есть еще, если тебе понадобится.

 Я согласно махнул рукой, почти не слыша его слов.

 — Если тебе нужны объекты для тренировки, используй Джордан и моих помощников. Не говори им… — Он помедлил: — Если ты попытаешься читать меня, я узнаю это. И убью.

 Я взглянул на него. Потом молча встал и вышел из лаборатории. Я еще не успел пройти и половины коридора, а за ухом уже сидел пластырь.